Д'Артаньян чувствовал, что тупеет; ему казалось, что он находится в доме для умалишённых и что сейчас он тоже сойдёт с ума, как уже сошли те, которые находились перед ним. Но он вынужден был молчать, так как совершенно не понимал, о чём идёт речь.
- Однако выслушайте же меня, - сказал Арамис вежливо, но уже с лёгким оттенком раздражения. - Я не говорю, что сожалею. Нет, я никогда не произнесу этих слов, ибо они не соответствуют духу истинной веры…
Иезуит возвёл руки к небу, и кюре сделал то же.
- Но согласитесь, по крайней мере, что не подобает приносить в жертву господу то, чем вы окончательно пресытились. Скажите, д'Артаньян, разве я неправ?
- Разумеется, правы, чёрт побери! - вскричал д'Артаньян.
Кюре и езуит подскочили на стульях.
- Вот моя отправная точка - это силлогизм:[23] мир не лишён прелести; я покидаю мир - следовательно, приношу жертву; в писании же положительно сказано: «Принесите жертву господу».
- Это верно, - сказали противники.
- И потом… - продолжал Арамис, пощипывая ухо, чтобы оно покраснело, как прежде поднимал руки, чтобы они побелели, - и потом, я написал рондо на эту тему. Я показал его в прошлом году господину Вуатюру, и этот великий человек наговорил мне множество похвальных слов.
- Рондо! - презрительно произнёс иезуит.
- Рондо! - машинально повторил кюре.
- Прочитайте, прочитайте нам его! - вскричал д'Артаньян. - Это немного развлечёт нас.
- Нет, ведь оно религиозного содержания, - ответил Арамис, - это богословие в стихах.
- Что за дьявольщина! - сказал д'Артаньян.
- Вот оно, - сказал Арамис с видом самым скромным, не лишённым, однако, лёгкого оттенка лицемерия.
Д'Артаньян и кюре были в полном восторге. Иезуит упорствовал в своём мнении:
- Остерегайтесь мирского духа в богословском слоге. Что говорит святой Августин? Severus sit clericorum sermo.[25]
- Да, чтобы проповедь была понятна! - сказал кюре.
- Итак… - поспешил вмешаться иезуит, видя, что его приспешник заблудился, - итак, ваша диссертация понравится дамам, и это всё. Она будет иметь такой же успех, как какая-нибудь защитительная речь господина Патрю.
- Дай-то бог! - с увлечением вскричал Арамис.
- Вот видите! - воскликнул иезуит. - Мир ещё громко говорит в вас, говорит altissima voce.[26] Вы ещё мирянин, мой юный друг, и я трепещу: благодать может не оказать своего действия.
- Успокойтесь, преподобный отец, я отвечаю за себя.
- Мирская самонадеянность.
- Я знаю себя, отец мой, моё решение непоколебимо.
- Итак, вы упорно хотите продолжать работу над этой темой?
- Я чувствую себя призванным рассмотреть именно её, и никакую другую. Поэтому я продолжу работу и надеюсь, что завтра вы будете удовлетворены поправками, которые я внесу согласно вашим указаниям.
- Работайте не спеша, - сказал кюре. - Мы оставляем вас в великолепном состоянии духа.
- Да, - сказал иезуит, - нива засеяна, и нам нечего опасаться, что часть семян упала на камень или рассеялась по дороге и что птицы небесные поклюют остальную часть.
«Поскорей бы чума забрала тебя вместе с твоей латынью!»- подумал д'Артаньян, чувствуя, что совершенно изнемогает.
- Прощайте, сын мой, - сказал кюре, - до завтра.
- До завтра, отважный юноша, - сказал иезуит. - Вы обещаете стать одним из светочей церкви. Да не допустит небо, чтобы этот светоч обратился в пожирающее пламя!
Д'Артаньян, который уже целый час от нетерпения грыз ногти, теперь принялся грызть пальцы.
Оба человека в чёрных рясах встали, поклонились Арамису и д'Артаньяну и направились к двери. Базен, всё время стоявший тут же и с благочестивым ликованием слушавший весь этот учёный спор, устремился к ним навстречу, взял молитвенник священника, требник иезуита и почтительно пошёл вперёд, пролагая им путь.
Арамис, провожая их, вместе с ними спустился по лестнице, но тотчас поднялся к д'Артаньяну, который всё ещё был в каком-то полусне.
Оставшись одни, друзья несколько минут хранили неловкое молчание; однако кому-нибудь надо было прервать его, и, так как д'Артаньян, видимо, решил предоставить эту честь Арамису, тот заговорил первым.
- Как видите, - сказал он, - я вернулся к своим заветным мыслям.
- Да, благодать оказала на вас своё действие, как только что сказал этот господин.
- О, намерение удалиться от мира возникло у меня уже давно, и вы не раз слышали о нём от меня, не так ли, друг мой?
- Конечно, но, признаться, я думал, что вы шутите.
- Шутить такими вещами! Что вы, д'Артаньян!
- Чёрт возьми! Шутим же мы со смертью.
- И напрасно, д'Артаньян, ибо смерть - это врата, ведущие к погибели или к спасению.
