- Господи, да в любую! Лишь бы она покрепче запиралась, - произнёс комиссар безразличным тоном, вселившим ужас в несчастного Бонасье.
«О боже, боже! - думал он. - Беда обрушилась на мою голову! Жена, наверное, совершила какое-нибудь ужасное преступление. Меня считают её сообщником и покарают вместе с нею. Она, наверное, призналась, сказала, что посвящала меня во всё. Женщины ведь такие слабые создания!.. В камеру, в первую попавшуюся! Ну конечно! Ночь коротка… А завтра - колесо, виселица… О боже, боже! Сжалься надо мною!»
Не обращая ни малейшего внимания на жалобные сетования г-на Бонасье, сетования, к которым они, впрочем, давно должны были привыкнуть, караульные подхватили арестанта с двух сторон под руки и увели в камеру. Комиссар поспешно принялся строчить какое-то письмо. Писарь в ожидании стоял возле него.
Бонасье в эту ночь не сомкнул глаз - не потому, что камера его была особенно неудобна, но страшная тревога не позволяла ему уснуть. Всю ночь он просидел на скамеечке, вздрагивая при малейшем звуке. И когда первые лучи солнца скользнули сквозь решётку окна, ему показалось, что само солнце приняло траурный оттенок.
Вдруг он услышал, как отодвигается засов, и даже подскочил от ужаса. Он решил, что за ним пришли, чтобы отвести на эшафот.
Поэтому, когда в дверях вместо палача появился вчерашний комиссар со своим писарем, он готов был броситься им на шею.
- Ваше дело, дорогой мой, крайне запуталось со вчерашнего дня, - сказал комиссар. - И я советую вам сказать правду. Только ваше чистосердечное раскаяние может смягчить гнев кардинала.
- Но я готов всё сказать! - воскликнул Бонасье. - По крайней мере, всё, что я знаю. Прошу вас, спрашивайте меня.
- Прежде всего: где находится ваша жена?
- Ведь я говорил вам, что она похищена.
- Да, но вчера после пяти часов дня она благодаря вашей помощи сбежала.
- Моя жена сбежала? - воскликнул Бонасье. - Несчастная! Но, сударь, если она сбежала, то не по моей вине, клянусь вам!
- Для чего вы днём заходили к вашему жильцу, господину д'Артаньяну, с которым вы о чём-то долго совещались?
- Да, это правда, господин комиссар. Признаюсь в этом и признаюсь, что это была ошибка. Я действительно был у господина д'Артаньяна.
- С какой целью вы заходили к нему?
- С целью попросить его разыскать мою жену. Я полагал, что имею право требовать её назад. По-видимому, я ошибся и очень прошу вас простить меня.
- Что же вам ответил господин д'Артаньян?
- Господин д'Артаньян обещал помочь мне. Но я вскоре убедился, что он предаёт меня.
- Вы стараетесь ввести суд в заблуждение! Д'Артаньян сговорился с вами, и в силу этого сговора он разогнал полицейских, которые арестовали вашу жену, и скрыл её от преследования.
- Господин д'Артаньян похитил мою жену? Да что вы мне тут рассказываете?
- К счастью, господин д'Артаньян в наших руках, и вам будет устроена с ним очная ставка.
- Ну что ж, я, право, этому рад! - воскликнул г-н Бонасье. - Хотелось бы увидеть хоть одно знакомое лицо…
- Введите господина д'Артаньяна! - приказал комиссар, обращаясь к караульным.
Караульные ввели Атоса.
- Господин д'Артаньян, - произнёс комиссар, обращаясь к Атосу, - расскажите, что произошло между вами и этим господином.
- Но это вовсе не господин д'Артаньян! - вскричал Бонасье.
- Как - не господин д'Артаньян? - в свою очередь закричал комиссар.
- Ну конечно, нет! - сказал Бонасье.
- Как же зовут этого господина? - спросил комиссар.
- Не могу вам сказать: я с ним не знаком.
- Вы с ним не знакомы?
- Нет.
- Вы никогда его не видели?
- Видал, но не знаю, как его зовут.
- Ваше имя? - спросил комиссар.
- Атос, - ответил мушкетёр.
- Но ведь это не человеческое имя, это название какой-нибудь горы! - воскликнул несчастный комиссар, начинавший терять голову.
- Это моё имя, - спокойно сказал Атос.
- Но вы сказали, что вас зовут д'Артаньян.
- Я это говорил?
- Да, вы.
- Разрешите! Меня спросили: «Вы господин д'Артаньян?» - на что я ответил: «Вы так полагаете?» Стражники закричали, что они в этом уверены. Я не стал спорить с ними. Кроме того, ведь я мог и ошибиться.
- Сударь, вы оскорбляете достоинство суда.
- Ни в какой мере, - спокойно сказал Атос.
- Вы господин д'Артаньян!
- Вот видите, вы снова это утверждаете.
- Но, господин комиссар, - вскричал Бонасье, - уверяю вас, тут не может быть никакого сомнения! Господин д'Артаньян - мой жилец, и, следовательно, хоть он и не платит мне за квартиру, или именно поэтому, я-то должен его знать. Господин д'Артаньян - молодой человек лет девятнадцати-двадцати, не более, а этому господину по меньшей мере тридцать. Господин д'Артаньян состоит в гвардейской роте господина Дезэссара, а этот господин - мушкетёр из роты господина де Тревиля. Поглядите на его одежду, господин комиссар, поглядите на одежду!
- Правильно! - пробормотал комиссар. - Это, чёрт возьми, правильно!
В эту минуту распахнулась дверь, и гонец, которого ввёл один из надзирателей Бастилии, подал комиссару какое-то письмо.
- Ах, негодная! - воскликнул комиссар.
- Как? Что вы сказали? О ком вы говорите? Не о моей жене, надеюсь?
