Райан – аутист?..
Мы с Кэт уставились на врача. От волнения у меня подвело живот и перехватило дыхание, жена побледнела.
Райан с отрешенным видом стоял рядом. Мы знали, что он не может говорить, мы даже позаботились сообщить об этом педиатру, однако сами себя успокоили. «Нужно время, – было сказано нам. – Все будет хорошо».
Аутист?
Я до сих пор считаю, что это одно из самых страшных слов, которое могут услышать родители о своем ребенке. Мы с Кэт знали об аутизме – кто ж не видел фильм «Человек дождя», не читал об аутизме в журналах, не видел передач по телевизору? Я посмотрел на Райана. Неужели это относится и к нему? Нашему сыну? Нашему малышу?
Нет, тут же решил я, врач ошибается. Райан не аутист. Не может быть. Он здоров. Я не верю. Не могу поверить…
Однако в глубине души я знал, что с сыном не все в порядке. Мы с Кэти давно об этом знали, только не представляли, что все настолько серьезно. Господи, только не это…
– Что вы… имеете в виду? – запинаясь, спросил я.
– Это нарушение в…
– Я знаю, что такое аутизм. Но почему? Как вы…
Врач терпеливо объяснил, почему он пришел к такому выводу. Отсутствие зрительного контакта. Недостаточное понимание. Неумение говорить. Слишком сильная концентрация на цветных предметах. Нарушения моторики.
Я слушал врача, и голова шла кругом. Мы это замечали – ведь мы знали своего сына, – вот только не понимали, что это значит.
– С ним все будет хорошо?
– Не знаю.
– Что нам делать?
– Нужно провести тесты. В городе есть центр детского развития, они лучше ответят на ваши вопросы.
Дома на нас с Кэт нахлынули эмоции. Отрицание. Вина. Гнев. Страх. Отчаяние.
Остаток дня мы искали причины верить врачу и причины не верить ему. Мы говорили о Райане и о том, что замечали в нем. Мы часами ходили туда-сюда, разговаривали, волновались, плакали, садились рядом с сыном, пытались убедить себя в том, что с ним все хорошо, при этом осознавая обратное. Мы надеялись. Молились. Умоляли…
Вечером я позвонил Мике и путано сообщил новость. Рука, державшая телефонную трубку, тряслась. Горло перехватило от волнения, и я говорил запинаясь.
– Боже мой, это точно? – ахнул Мика.
– Нет. Мы ничего точно не знаем. Его нужно отвезти на обследование.
– Что я могу сделать?
Я заплакал.
– Мика… я…
– Хочешь, я приеду? Поддержу вас? Хочешь, я найду нужного специалиста?
– Не приезжай, мы еще толком ничего не знаем.
– Но что же мне делать?
– Просто помолись за Райана, ладно? Помолишься?
– Я помолюсь за всех вас.
Следующие два месяца нас не отпускала тревога за сына. Иногда она утихала до состояния ноющей боли, иногда усиливалась, заслоняя собой все остальное. Порой я не мог думать ни о чем другом, а бывало, наоборот, осознавал вдруг за каким-нибудь делом: что-то не так – и лишь потом понимал, что подсознательно думал о сыне.
Страх поселился в доме, проник во все сферы нашей жизни.
За прошедшие недели и месяцы Кэт в поисках ответов несколько раз водила Райана к различным врачам. Нужно было заранее записываться и ждать своей очереди; чтобы сделать первые заключения понадобилось шесть недель. Помню, как я сидел в кабинете врача в ожидании слов, которые не хотел слышать.
– Ему уже два с половиной года, но уровень развития у него примерно как у четырнадцатимесячного ребенка. Есть и другие проблемы. Например, отсутствие зрительного контакта.
– Что вы хотите сказать?
– Велика вероятность, что он аутист.
– С ним все будет хорошо?
– Не знаю.
– Что можно сделать?
– Не знаю.
– Что мы можем сделать дома?
– Не знаю.
Ответов не было. Зато после каждого обследования врачи рекомендовали пройти еще одно. Это снова занимало шесть недель, и мы снова не могли думать ни о чем другом.
В конце апреля, после трех месяцев ожидания, мы прошли очередное обследование и пришли на прием. Врач тщательно изучил полученные результаты и посмотрел на нас.
– Мы, похоже, ошибались, – сказал он. – Маловероятно, что Райан аутист. Тем не менее у него есть некоторые аутистические наклонности.
– Что это означает?
– Возможно, у него общее расстройство психологического развития.
– С ним все будет хорошо?
– Не знаю.
– Что мы можем сделать?
– Не знаю. На данный момент я могу предложить вам пройти еще одно обследование: специализированную проверку остроты слуха. Нужно убедиться, что он правильно слышит звуки.
Очередной месяц ожидания. Очередная волна беспокойства. Очередное обследование. Очередной прием у врача.
– Мы, похоже, ошибались, – сказал он. – У Райана не общее расстройство психологического развития.
– Тогда что с ним?
– Райан глухой.
Мы пристально посмотрели на врача.
– Почему же он оборачивается, когда включается кондиционер?
– Правда? Тогда ему нужно пройти еще одно обследование.
Обследования – вот и все, что рекомендовали врачи.
Райану проверили внутреннее ухо. Месяц спустя мы снова сидели в кабинете врача.
– Вы правы, Райан слышит, – сказал он.
– Тогда что с ним?
– У вашего сына серьезная задержка развития и синдром дефицита внимания.
– У него нет задержки развития, – возразил я. – Он умный. И все помнит.
Не зная, что делать, врач порекомендовал еще одно обследование.
