— Что? — переспросила я. Что бы это ни значило, во-первых, это был ответ, во-вторых, новое слово. — Что ты сказала?
Лиза махнула здоровой рукой в сторону шоссе — поехали, дескать, скорее. Если честно, мне этого и хотелось. Я сочла «гладиолус» добрым знаком и погнала машину по дороге.
Лоренс по-прежнему жил в Мосс-Пойнте, но теперь ближе к нам, чем к Пэскагуле, так что ехать было недалеко. Он поселился в большом комплексе, на мой взгляд, весьма унылом — прямоугольные строения одинакового цвета, желто-коричневого, как у горохового супа, фальшивые ставни по бокам окон. Его квартира оказалась в глубине комплекса, на первом этаже, прямо у мусорных баков.
Дверь распахнулась, еще когда мы шли по дорожке. Лоренс явно ждал меня, а сразу после нашего разговора встал под душ — влажные волосы были зачесаны назад. С тех пор как мы не виделись, линия роста его волос поднялась примерно на дюйм, вокруг глаз появились новые морщинки, а у рта — нет, словно он почти не улыбался. Живот чуть округлился, зато плечи казались такими же широкими, без намека на сутулость.
Интересно, Лоренс заметил, как я принарядилась? В недрах шкафа я разыскала старое золотисто-коричневое платье с запахом. Лоренсу оно нравилось, и я была очень рада, что оно мне по-прежнему впору.
— Привет, Джинни! — проговорил Лоренс, шагнув нам навстречу.
— И тебе привет! — отозвалась я.
— А вы, должно быть, Лиза. — Лоренс смотрел прямо в полукрасивое лицо моей дочери. Буквально на секунду он накрыл ее ладонь своей — получилось вполне естественно, будто именно так пожимают руки тем, кто ходит в ходунках.
Лоренс всегда был невозмутим, но сейчас держался чересчур спокойно, словно уже знал про инсульт. Мосс-Пойнт и Иммита — практически два разных мира. Мы с Лоренсом вращаемся в разных кругах. Если он в курсе, значит, издали следил за мной и целенаправленно наводил справки.
Лиза пожирала его глазами, потом чуть подалась к нему и ответила: «Да». Не прежним «да»-звуком, а чуть неразборчивым, смазанным вариантом настоящего слова. «Да» и что-то вроде «гладиолус», два шажка вперед, казались мне макушкой самого настоящего чуда.
— Заходите! — Лоренс широко раскрыл перед нами дверь.
Гостиная оказалась большой, зато кухня размером с тамбур. Разделяла их барная стойка, на которой стоял маленький телевизор. Лоренс включил Си-эн-эн и снизил громкость до минимума. Чистобелые оштукатуренные стены он ничем не украсил. Напротив нас были две двери: одна закрытая, за другой, приоткрытой, виднелась половина ванны. Мебели он поставил совсем чуть-чуть — диван, журнальный столик и барные табуретки, все явно дешевое, такое в каталогах «Икеа» предлагают для студенческих общежитий. Из старых вещей я не заметила ничего, за исключением книг на сосновых полках. Лоренсу нравилось то же, что и мне, — детективы, чтобы были и копы, и адвокаты, и частные сыщики.
— Хотите кофе? Я как раз пью. — Лоренс прошагал мимо нас и взял со стойки кружку, простую, белую, вероятно, тоже из «Икеа».
— Ты ничего не забрал из… — Я запнулась, не зная, как выразиться. В комнате было столько мин замедленного действия, что от одного неосторожного слова все взлетело бы на воздух. — Из дома Сэнди, — наконец решилась я.
— Не забрал, — эхом повторил Лоренс. — Так проще. Ты в курсе, что мы разбежались?
— Ага, — кивнула я и показала на белую кружку: — Ты даже кружки со свиньями не взял.
— С арканзасскими свиньями-футболистами, — машинально уточнил он.
Разговор был почти как раньше, когда по утрам мы голыми лежали в постели и пили кофе, отходя от ночного бурления по простыням. Я вспыхнула всем телом.
Лоренс судорожно сглотнул: он тоже вспомнил.
— Сэнди ведь не любит футбол! — проговорила я звенящим от гнева голосом.
Если он все помнит, почему ко мне не вернулся? Если знает про Лизин инсульт, то явно в курсе, что я до сих пор не замужем. Лоренс должен был появиться у меня на пороге через тридцать секунд после расставания с женой.
Лоренс пожал плечами, в буравящих меня глазах появилась настороженность.
— Захотелось чего-то свежего. Порвать с прошлым и начать с чистого листа.
— Ясно, — отозвалась я и, не удержавшись, спросила: — И как зовут Мисс Свежесть?
Лоренс поднял брови.
— Я сказал — чего-то свежего, а не кого-то, и имел в виду квартиру. Слушай, прекрати!
— Я ничего и не начинаю, — соврала я.
Конечно же, я начинала, причем что-то гадкое.
В тот момент я видела только Лоренса: если он уже не принадлежит Сэнди, почему же моим не стал?! Я напоминала себе сжатую пружину. Хотелось ударить его, швырнуть в него чем-нибудь или разозлить так, чтобы забыл обо всем и сам на меня набросился.
Нельзя, ни в коем случае нельзя! Нужно действовать хитрее и выпытать, в чем Рик Уорфилд подозревает Лизу и узнал ли он тайну Мози.
Я поглубже вдохнула и отвернулась от Лоренса. Лиза стояла в своих ходунках и беззвучно наблюдала за нами.
— Тебе что-нибудь нужно? — спросила я, накрыв ее ладони своими.
