Меня трясло так, что я едва вытащила сотовый. Роджеру я скинула лишь адрес и стала ждать ответ. Он прилетел секунд через тридцать, словно Роджер сидел в подвале и не отрывался от экрана сотового. «Ура, все получилось! Ну, Мози, поедем в гости?» Я сглотнула, не зная, как ответить. Казалось, большие пальцы надменно проигнорировали колотившую меня дрожь и сами настучали текст сообщения:
«А то. Ага».
Мелисса Ричардсон. Эта девушка была отравой с самого первого дня.
Натуральная блондинка, из-за высокого роста она всегда выглядела старше своих лет, да еще с фигурой манекенщицы, созданной специально для того, чтобы демонстрировать дорогую одежду. Дорогой одеждой ее тоже не обделили, равно как и миловидной внешностью, хотя материнской красоты не досталось. Во-первых, Мелиссу портили слишком близко посаженные глаза, а во-вторых, черты, делавшие лицо Клэр незабываемым — высокие скулы и длинный тонкий нос а-ля Мэрил Стрип, который она так любила задирать, — сгладились до невыразительности.
Уже в средней школе Лиза с Мелиссой стали притчей во языцех, но это было только начало. К девятому классу для девочек не существовало никаких авторитетов, каждая считалась лишь с мнением подружки. Помню одну встречу. Мелисса стояла на нашем парадном крыльце. Поза ленивая, разболтанная, на глазах любимая подводка цвета электрик. Мелисса наносила ее густо, словно в надежде, что бледные глаза впитают цвет, либо хотела отвлечь внимание от красных белков. Ни то ни другое не удавалось.
Дверь тогда открыла Лиза, но я встала рядом, положив ей руку на плечо, словно могла ее так удержать.
— Привет, Лиза, здравствуйте, мисс Слоукэм.
Мелисса улыбнулась мне фальшиво, как лиса, только что порезвившаяся в курятнике. Она была в лосинах и кукольном платьице, на которое наверняка ушло бы мое недельное жалованье. Но рядом с Лизой в затертых джинсах Мелисса все равно казалась фрейлиной. Бледно-голубые глаза смотрели сквозь меня.
— Я хотела съездить с Лизой в «Дейри куин» за мороженым.
Мелисса не спрашивала у меня разрешения и даже не ставила в известность — она обращалась к Лизе на их условном языке.
— Мелисса, ты же знаешь, что Лиза наказана. Если честно, я удивлена, что тебя тоже не наказали.
— Вообще-то наказали. — Мелисса тряхнула волосами, подстриженными в дорогом салоне. — Просто в нашем доме наказывают иначе, чем в вашем.
— В нашем доме наказание впрямь означает наказание. — Я шагнула к порогу, практически загородив собой дочь, и стала закрывать дверь: — До свидания, Мелисса!
Мелисса стрельнула в меня глазами, словно я заработала очко в неизвестной мне игре, и успела крикнуть:
— Лиза, проверь другую сторону!
Девчонки обменялись многозначительными взглядами, которые длились полсекунды, но таили тысячу секретов.
Мы с Лизой снова взялись за стирку. Я раскладывала темное и светлое белье по разным корзинам, а Лиза носила их на кухню, где стояла стиральная машина. Вот машина зашумела, но прошла целая минута, а Лиза не вернулась. Я рванула на кухню — дверь черного хода была открыта. Моя дочь сбежала.
Когда Лиза возвращалась, я то кричала, то упрашивала ее взяться за ум. Я снова и снова ее наказывала. Я всеми правдами и неправдами старалась достучаться до нее и вызвать на откровенность. Когда я кричала, Лиза изображала побитую собаку. Когда плакала, она обещала исправиться. Она принимала любое наказание. Но в критические моменты не помогали ни крики, ни плач, ни наказания. Стоило отвести взгляд, Лиза делала то, что было угодно Мелиссе.
Я пробовала прятать Лизины любимые вещи, но Мелисса тут же покупала ей новые. На карманные деньги Клэр Ричардсон явно не скупилась, а еще вечно сетовала, что Мелисса пристрастилась к наркотикам из-за моей дочери. Клэр и в голову не приходило, что травку фактически покупает она. Я-то давала Лизе совсем немного и частенько вообще лишала карманных денег в наказание. Вполне допускаю, что красивая Лиза и стильная Мелисса наркотики получали «в подарок», но именно Мелисса оплачивала такси, билеты на концерт, фальшивые удостоверения личности: только я уничтожу Лизино, она покупает новое.
Нет, я вовсе не считаю Лизу невинным ягненком. По скользкой дорожке они с Мелиссой шагали рука об руку и, провоцируя друг друга, зашли в такие дали, куда вряд ли добрались бы поодиночке. Они были неразлучны до тех пор, пока Лиза не забеременела. Тогда Мелисса поняла: для веселья и соблазнения моя дочь больше не пригодна.
Совсем недавно Лиза дважды назвала ее имя, но при этом смотрела не на меня, а куда-то в глубь веков. Не верилось, что Мелисса Ричардсон выползла из секретной норы, в которой пряталась все эти годы. Возвращение в Иммиту чревато для нее разоблачением или даже арестом. Неужели Мелисса пошла на такой риск, чтобы отравить Лизу в отместку за старую обиду?
