— Следит за мной? — От страха в горле пересохло, сглотнуть не получалось, а рот переполняла слюна. — Я знать ничего не знаю!
— А ты расскажешь? — спросил Лоренс у Митчелла Морисси.
— Нет! — Получился скорее хриплый вопль, чем ответ.
Уму непостижимо. Мой благочестивый баптист Лоренс творил под столом что-то некоповское и, вероятно, незаконное.
Лоренс улыбнулся, но ничего приятного в той улыбке не было. Его рука чуть заметно согнулась, и на глазах у Морисси выступили слезы.
— Точно не объяснишь? Дама, к которой ты прилип, очень мне дорога.
— Нет, не объясню, — чуть ли не провизжал Морисси.
— Жаль! — сокрушенно проговорил Лоренс. — Надеюсь, ты уже познал радость отцовства.
Морисси в ответ лишь пискнул.
Все это было жутко, неправильно, но, что самое неприятное, самка, живущая в глубинах моего живота, получала дикое, звериное удовольствие. Хватит, пора заканчивать, не то у Лоренса будут проблемы.
— Последний шанс. — Лоренс придвинулся вплотную к Морисси. — Кто тебя нанял? Шепни мне имя, и я от тебя отстану.
Щеки у Морисси стали белее бумажной салфетки, но он молчал. Только ответа и не требовалось. Я поняла, что знаю ответ сама, и озвучила его, чтоб остановить Лоренса. Чтоб не превратиться в самку.
— Клэр Ричардсон.
На лице Морисси мелькнуло удивление, очевидно значившее, что я права. Промелькнуло и исчезло, но мы оба его видели. Лоренс лучше контролирует свои эмоции, но все-таки чуть заметно изогнул бровь и взглянул на меня. Я удивила и его.
Лоренс отпустил Морисси. Тот моментально согнулся крючком и прижал лицо к столу. Судорожный выдох напоминал кулдыканье индюка. Обе его руки нырнули под стол и оплели колени, прикрыв пострадавшее место.
Лоренс прильнул к его уху и зашептал так тихо, что я едва расслышала:
— По-моему, ты не голоден. Садись в машину и уезжай. Еще раз увижу тебя рядом с моей девочкой… Обратно их точно не получишь. Мы ведь понимаем друг друга?
— Да-да, я вас понимаю, — простонал Морисси, нервно сглотнув и скользя лбом по прохладной столешнице.
Лоренс коротко кивнул, а я прищурилась. Как Лизина мать, я давно усвоила: понимание — это одно, а согласие — принципиально другое.
Лоренс встал, и я, торопливо последовав его примеру, вернулась в нашу кабинку. Лоренс задержался последить за Морисси. Тот с трудом поднялся на ноги, бросил на стол пятерку и заковылял прочь. Лоренс смотрел вслед Морисси, и по холодному блеску карих глаз я догадалась: разница между пониманием и согласием ему известна не хуже моего.
— Не хочу создавать тебе проблемы, но стоит ли его отпускать? — осторожно спросила я. — Вдруг этот Морисси отправится ко мне домой? Лиза с Мози одни.
— Вряд ли, — покачал головой Лоренс. — Этот тип — лицензированный частный детектив. Он ищейка, а не бандит. Если устроит слежку за твоим домом, позвони мне, я приму меры.
— Что значит «приму меры»? — спросила я. Это выражение мне совершенно не понравилось.
— Я его предупредил. Если будет за тобой следить, получит то, что получит. Выброси его из головы.
Лоренс сел напротив меня, мы оба повернулись к окну и молча наблюдали, как Морисси ковыляет по стоянке. Вот он сел в желтовато-коричневый «сатурн» и уехал. Едва машина скрылась из виду, Лоренс спросил напрямик:
— Джинни, что у тебя за проблемы? (Я молчала.) Ладно, начнем с простого. Как ты догадалась, что этого типа наняла Клэр?
Потянувшись за пустыми чашками на брошенном Джоном подносе, я поставила одну перед собой, другую перед Лоренсом. Руки сильно дрожали, и, пока я разливала чай, крышка чайника так и позвякивала. Я насыпала себе полпакетика сахара, а Лоренс смотрел на меня и терпеливо ждал.
Для храбрости я глотнула чаю и сказала:
— На моей памяти это самый небаптистский из твоих поступков.
Голос звучал так хрипло, что я сама удивилась, а Лоренс усмехнулся:
— Неужели? А на моей — не самый.
Лоренс подмигнул, и я почувствовала, что краснею: вспомнились мы с ним, переплетенные на озаренной солнцем кровати.
— По-моему, конкретно против баптистов ты ничего не имеешь. Думаю, это давняя обида на Бога. Хотя на нас, баптистах, проще пары выпустить.
— Может, и так, — вздохнула я. — Кажется, Господь уже несколько лет шлет мне одно испытание за другим. Хотя, если честно, большинство знакомых мне баптистов не изменили мое отношение к Богу, скорее наоборот. Ты не такой, но твое обращение с этим сыщиком христианским не назовешь.
На губах Лоренса мелькнула улыбка.
— Ничего небиблейского в праведном гневе не вижу. — В следующий миг его лицо снова посерьезнело. — Как ты догадалась, что за этим парнем Клэр Ричардсон?
— Чей это вопрос, копа или любящего меня мужчины? — О любви мы не говорили уже много лет. Вопрос прозвучал чересчур прямо, но гнать порожняк у меня не было сил.
