— Думаю, Лиза нашла компромат и шантажировала Клэр, чтобы оплатить учебу Мози в Кэлвери. Наверное, Клэр хочет выяснить, много ли нам известно. — Я едва не изменилась в лице, потому что вдруг поняла, почему Лиза так стремилась отправить Мози в частную школу. Чтобы держать ее подальше от Тренера! Либо потому, что Тренер считал Мози своим ребенком, либо потому, что, по Лизиному мнению, юным девочкам лучше к нему не приближаться, либо по обеим причинам. — По-моему, забеременеть от Тренера Ричардсона могли сколько угодно женщин. Но меня интересует не это, а лишь то, что Клэр пыталась сделать с Лизой. Пожалуйста, Лоренс, пожалуйста, пусть кто-нибудь проверит этот стакан!
После недолгих размышлений Лоренс взял у меня пакет со стаканом и спрятал в карман куртки.
— Будь по-твоему. За одним парнем из лаборатории должок. Серьезный должок! Так что результаты анализов мы получим быстро. Понадобится что-то еще — звони. К черту ноябрь!
— Нет, только стакан проверьте! — попросила я, а потом сидела и смотрела на Лоренса, словно запоминая его морщинки от смеха и золотистые крапинки в глубоко посаженных карих глазах. Мы не увидимся, пока не обретем свободу, причем оба.
Судя по выражению лица, Лоренс тоже запоминал, а потом тихо произнес одно-единственное слово — «ноябрь».
Я повторила его, потому что сказать «ноябрь» легче, чем выжать из себя «прощай».
Когда мы уходили, Джон и молодая официантка стояли в фойе у пруда с рыбками, шептались и откровенно глазели на меня.
— Извините нас! — громко сказал Лоренс, и мы вышли на улицу.
Он проводил меня до машины, но, прежде чем я успела сесть в машину, сжал в объятиях. Я подняла голову, и он приник к моим губам. Как хорошо, как же мне хорошо — я льнула к Лоренсу и впитывала его запах. Мне по-прежнему хотелось пойти и выстрелить Тренеру в лицо, но я чертовски устала. Эх, были бы силы, я вознеслась бы на небеса и выстрелила бы в лицо Богу.
— Грядут перемены к лучшему, — заверил Лоренс, будто прочитав мои мысли. — Клянусь тебе, Джинни, клянусь, все образуется.
Хотелось ему верить, но такого лихого года, как этот, у меня еще не было. Порой я даже надеялась, что не доживу до шестидесятилетия и Господь больше не подденет меня перстом. Каждые пятнадцать лет в некой космической лотерее я выигрывала говнопад в лучших традициях Ветхого Завета. А хорошее ни разу.
Потом, как ни странно, на ум пришла молитва. Жалкая, по-детски эгоистичная и наивная, но все же молитва, хотя мы с Господом не разговаривали уже много лет. Такое вот «за что меня так?», но в той молитве было что-то еще. Я взывала к Господу из бессловесной своей глубины, спрашивала, не полагается ли мне какой-нибудь хороший выигрыш?
Вдруг он нарушит традицию и ниспошлет мне огромное, незаслуженное, неожиданное счастье?
На ответ я не надеялась. Я ведь даже не верила, что Господь, на которого я так злилась, существует. Тут Лоренс уткнулся мне в волосы, словно вдыхая меня, словно я была кислородом, без которого он не мог жить. Я снова подняла голову, и он снова меня поцеловал, и ничего на свете мне не хотелось так, как лечь рядом с ним. Пусть целует меня, ласкает, чтобы все остальное подевалось куда-нибудь, хоть ненадолго.
Лоренс отстранился и, глядя, как он улыбается, я вдруг поняла, что не должна бы вроде ощущать где-то внизу этот вот тугой жгут нарастающего жара. Я немного запуталась в датах, но сегодня мне полагалось лежать в жутких трениках, свернувшись калачиком, пить чай и маяться, в полном соответствии с ежемесячным графиком. Теперь я смотрела на Лоренса, но не видела его, погрузившись в несложные подсчеты.
Месячные задерживались на три дня.
«В моем возрасте задержки неизбежны», — подумала я. Но прежде их не было никогда. Ткнуть меня носом в раннюю менопаузу — это слишком даже для Господа. Я же в этом месяце занималась сексом впервые за долгие, без преувеличения, долгие годы… Тут я захохотала.
— Мне сорок пять лет, — объявила я Лоренсу, отступила на шаг и прислонилась к машине. Хохот душил меня, мешая говорить.
Лоренс недоуменно пожал плечами и улыбнулся:
— А мне сорок шесть.
— С одного раза! — выдавила я и застонала от смеха так, что по щекам покатились слезы и заболел живот. — С одного!
— Что? Что? — допытывался Лоренс, но, заразившись моим безудержным хохотом, стал посмеиваться. Бедняга понятия не имел, что привело меня в такой восторг, а я захохотала еще сильнее.
Минуту назад я спросила Господа, когда он ниспошлет мне нежданное счастье, и вот чем обернулась молитва! Менее удачного момента для беременности в моей жизни еще не было, даже когда я залетела в пятнадцать. Наверное, в истории Иммиты, штат Миссисипи, не было женщин, которые беременели в менее удачный момент. Я истерически хохотала, потому что Клэр пыталась убить мою дочь, потому что за мной следили, потому что мою девочку, оказывается, совратил Тренер, потому что Клэр, вероятно, догадалась: Мози украдена; потому что другая моя внучка умерла, потому что я соучастница тысячи преступлений, а сейчас замышляла новое.
