— Ты же понимаешь, что ходишь по краю? — он в одно мгновение стал необычайно серьезным, растеряв не только любезность, но и обольстительность, которой пытался сразить наповал всех вокруг последние минут пятнадцать. И у него это получилось. Частично. Официантку, например, проняло. Как и девушку, которая до появления Димки, смотрела исключительно на своего спутника, а теперь часто косилась в нашу сторону, словно её взгляд притягивало сюда магнитом. Ниса стойко держалась. Возможно потому, что упрямо на Лозовского не смотрела и даже не слушала, странно подергивая головой. Похоже, подруга вела какой-то внутренний диалог с самой собой. — Если бы ты не была нужна Максу, то уже давно потерялась бы где-нибудь в овраге.
— Неужели Руся для него ценнее невесты? — встрепенулась Ниса, которую слова бизнесмена возмутили до глубины души. Настолько, что она прекратила периодически невпопад «угукать».
— Сейчас вопрос о ценности уже даже не стоит, — с чувством проговорил Лозовский, не замечая, как с него не сводит горящего взгляда девица, сидящая на расстоянии нескольких метров. — Выживание — вот, что самое главное.
— Чье выживание? — не поняла я. И вообще мало, что понимала в происходящем. Запуталась я в этой огромной паутине липкой лжи и опасных игр, которую затеяли серьезные дяди с не менее серьезными намерениями.
— Наше общее, — пространно ответил Лозовский. — Пойми, Ди, у Фирусы все равно немного шансов выбраться из этого дерьма. Так что, по итогу — либо она,… либо ты. Я знаю своего брата и ту ситуацию, в которую хором угодили мы все. Отдай ему музу. Позволь ему самому с ней разобраться. Так будет лучше для всех.
Мы с Нисой обменялись взглядами. Судя по лицу подруги — она, также, как и я, ничего не поняла.
— Даже, если бы я знала, где она — не сказала бы, — пришла пора быть откровенной. Хотя бы в чем-то.
— Все еще держишься за неё? Веришь в неё, даже догадываясь, что девчонка может пожертвовать тобой, пожертвовать вами обоими, ради собственной выгоды? — голос Лозовского был переполнен ироничностью, но в глазах накалялась злость.
— Я верю не в неё. Я верю в нашу дружбу, частью которой она была, — искренность давалась тяжело, особенно в присутствии того, с кем трудно было сохранять чистосердечие.
— Разве это не одно и то же? — нахмурил лоб Лозовский.
— Нет, — я окончательно отложила вилку и отодвинула в сторону тарелку. Есть все равно не хотелось, один только вид еды вызывал раздражение. — Я верю в те чувства, которые мы когда-то вкладывали в наше общение. А не в личностные характеристики Фирусы.
— В них действительно верить не следовало бы, — хохотнул Лозовский, а взгляд его оставался неприятным. — Ценности в них меньше, чем в ржавом пятаке.
— Знаешь, — я наклонилась вперед, поставив локти на стол. Увидь это моя благовоспитанная бабуля — отхлестала бы меня шелковым платком. — Ты заявился сюда не просто так, причем, очень вовремя заявился. Из чего следует только один вывод — ты за нами следил.
— Приглядывал, — не согласился с формулировкой Лозовский.
— Слова разные — смысл одинаковый, — пробурчала Ниса, яростно пережевывая кусок пиццы, тупо уставившись в одну точку. — То есть, Гришин «хвост» мы стряхнули, а о наличии второго не подумали.
— Я не настолько примитивен, чтобы таскаться за вами по всему городу, тем более, что вам на месте решительно не сидится, — с отвращением поморщился Лозовский, из чего я сделала вывод, к альфе местных оборотней, которые как раз-таки и следовали за нами попятам, Лозовский светлых чувств не питает. — Нет, я использую современные методы слежения.
Я с непониманием выгнула бровь.
— Камеры, — снисходительно вздохнул бизнесмен. — Знаешь, сколько их по улицам развешано? И у меня есть доступ к каждой. А еще есть команда ребят, способных очень шустро шлепать пальцами по кнопкам.
— Личный отряд хакеров? — невесело рассмеялась Ниса, по-прежнему рассматривая перечницу и не забывая активно орудовать челюстями. — Какие нынче осовремененные боги пошли!
— Я уже не бог, — сверкнул застывшими в глазах льдинками, пресек любые попытки обозначить его верховный статус Лозовский. — Я перестал быть богом, как только меня изгнали из собственного дома, лишив власти над законно принадлежащим мне царством. Я скорее… иммигрант.
Жалобы на судьбу, тем более, от того, кто никакой жалости не вызывал в принципе, слушать совершенно не хотелось. А хотелось поскорее завершить эту встречу, поэтому я упрямо произнесла:
— Если ты следил за нами, то знаешь, где мы были. А если знаешь, то также должен прекрасно осознавать — музу мы и сами потеряли. Она оставила нам записку, но почему-то покинула свое последнее убежище раньше, чем мы его вычислили.
— Я знаю, какие места вы посетили, — согласился бывший принц, а теперь представитель частного сектора экономики. — Но я не знаю, что вы там делали.
— То же, что и ты сейчас! — лопнуло терпение банши. — За музой носились, спотыкаясь на колдобинах! Да вот только похоже, что она не только вас с Максом провела, но и нас с ней!
