— Ты знаешь? — спросила я у его спины, которой он полностью меня заслонил во время своей пламенной речи. — Нет, погоди, этого не может быть! Не может быть, — продолжала я рвать на себе волосы. Очень полезное занятие, особенно когда никаких других дел не осталось ввиду безысходности положения.
— Может, — угрюмо подтвердил Ян. — Ты, моя принцесса, не учла принцип дуализма, который присущ многим богам. Ягуар — альтер-эго Змея. И это альтер-эго хочет твоей казни.
Я потёрла шею, вспомнив о способах умерщвления, которые были приняты во времена правления Ягуара, и пробормотала, поморщившись:
— Да этого многие хотят…
— Спрячься где-нибудь, — приказал Князь, отталкивая меня рукой ещё дальше.
— Не поможет, — с утробным урчанием, которое я уже слышала, протянул Ягуар, показательно выпуская когти.
Он — воплощение той энергии, которая способна помочь преодолеть любые преграды. Могущественный воин, дикий ночной зверь, который любил проверять на прочность, заставляя бороться за то, во что веришь, и то, что любишь.
Он был злым, порочным и жестоким, и сегодня он пришёл за мной.
Не сводя с него глаз, я начала медленно отступать, наблюдая, как Ян и Макс, наоборот, начали сближаться, закружив друг напротив друга.
Я была уже метрах в десяти от них, почти вплотную приблизившись в металлическому забору, которым был частично обнесён сад, когда Ягуар, он же Змей, сделал обманный рывок, провоцируя Яна. Дёрнулся в сторону, ловко уходя от повторной атаки Князя, а после метнулся вперёд, перекувыркнулся в воздухе и приземлился уже на все четыре лапы, являя собой громадного ягуара, покрытого густой чёрной шерстью, засверкавшей и залоснившейся в лучах солнца, неожиданно появившегося в бреши расступившихся грозовых туч. И плюнув на Яна, он бросился ко мне. Одного точного броска оказалось достаточно, чтобы настичь свою цель. Конечно, Князь не собирался стоять в стороне, с его-то сомнением и уверенностью в собственных силах, вот только он вдруг оказался занят. Из-за ближайшей яблони, шатаясь совсем как я недавно и припадая на разодранную в четырёх местах ногу, с красными воспалёнными глазами и исполосованным лицом вышел Гриша. Хотя Гришей его можно было назвать с большой натяжкой. Кажется, личность его уже была давно и безвозвратно потеряна. Мертва. В до боли знакомых глазах стояла такая глубокая пустота, с которой не сравнятся ни киношные, ни настоящие зомби. Двигался оборотень рвано, дёргано, постоянно делая странные движения головой, словно его тошнило. И он с трудом сдерживался, чтобы не выплюнуть свой желудок между приступами судорог, сворачивающими тело словно жгутом. Выносить это зрелище было ещё труднее, чем наблюдать за недавней бойней.
Его отравили. Он мучался. И мучался страшно. Перед глазами промелькнула наша последняя встреча. Гриша не был плохим. Как и не был хорошим. Он был тем, кто старался выжить. Как и я.
Мы просто пытались справиться со всем, что происходило вокруг нас и из-за нас.
К сожалению, мы оба проиграли.
Кто-то закричал, так отчаянно и истошно, что в первое мгновение подумала: неужели Ниса меня нашла?
И за мгновение до того, как всех нас накрыло огромной волной, поняла: кричала я.
Вода, появившаяся сразу и со всех сторон, обрушилась сплошной стеной. А потом, разбившись о землю, всколыхнулась с новой силой. И закрутила водяной каруселью. Закружила, увлекая в страшную, безумную, хаотичную пляску. Страшной она была даже для меня. Как ни старалась, я не могла выбраться из этого бешеного потока воды, зародившегося где-то в глубине бессмертного моря и низвергнувшегося на сушу с силой, которая могла уничтожить если не всё, то очень многое, перемолов и поглотив.
Невозможно было сориентироваться, понять, где верх, где низ, и где ты сам сейчас вообще. Вода бурлила, вертела, кидала, переворачивала, заламывала и утягивала вниз, глубже.
