Полковник был в майке, потный и прилично хмельной. Хмель с него периодически слетал – в зависимости от того, какая информация до него доходила. Теперь он бродил под пологом штабной палатки с осознанием того, что капитан Сидоров его надул и спокойно улетел за границу вместе с мешком денег. Полковник сильно нервничал. Заверещала рация.
– Слушаю… Слушаю, Николай Михайлович!.. Да!.. Вы? На подлете к нам?.. Уже?.. Нет, ничего… Я уже докладывал вашему заместителю… Есть! Докладываю еще раз: посланный мною для перегонки не установленной бронемашины капитан Сидоров захватил вертолет и сейчас двигается в сторону Российско-Финской границы. Необходимо принять меры к его задержанию!.. Что? Как дурачу?.. БТР? Не знаю пока… Я никого не дурачу, тарщ командир… Я пьяный?! Да что вы, тарщ…
Полковник уставился на трубку, сеанс связи с начальником оборвался. А спустя минуту военно-полевой лагерь наполнился множеством звуков. Сначала вернулись посланные в погоню БТРы. Старший лейтенант Костяхин вбежал в палатку для доклада и нашел полковника в состоянии застойной прострации.
– Разрешите доложить, товарищ полковник!
Полковник стоял возле раскладушки с кружкой в руке и рассеянно смотрел на офицера.
– Задание выполнено. БТР задержан и возвращен в расположение. Условный дезертир вместе с условными деньгами – тоже.
– Что «тоже»?
Над лагерем загремело. Подняв глаза к пологу, полковник нахмурился. Вместе со старшим лейтенантом он вышел из палатки. На поляну сел вертолет, оттуда с бумажным мешком на плече выскочил капитан Сидоров и с напряженной улыбкой направился прямиком к полковнику. Три крылатых кормильца выплыли вслед за ним и, подгоняемые вихрями вертушки, проследовали в центр событий.
– Разрешите доложить! Капитан Сидоров ваше задание выполнил. Вот трофей.
Полковник мучительно соображал. Поглядев на мешок, он почесал макушку и поманил к себе Сидорова:
– Ваня… Напомни мне, не в службу, а в дружбу, я тебе что приказал?
– Так это… Вы мне велели изобразить дезертира, угнать в город БТР с этими… с трофеями мазуриков… это… террористов… Ну, я задачу-то чуть усложнил, полетали немножко… В общем всё хорошо.
– А я тебя не просил БТР в город отогнать, Вань?
– Меня? – капитан вдруг боязливо улыбнулся. – Просили. Так я так и понял… Я к городу и гнал!.. Не знаю, у нас же учения. Я так и понял, вы мне задание – я и вперед… Учения у нас… спросите, кого хотите.
– Всё правильно, Ваня, всё правильно понял… – зашептал полковник, радостно улыбаясь. – Молодец, Ваня, молодчина!
Над лагерем, между тем, зависал второй вертолет. Увидев его, полковник лихорадочно пощупал на себе майку и попятился к штабной палатке.
Когда из второго вертолета шагнул на землю генерал-майор в полевой форме и с внешностью благополучного пенсионера, полковник уже выкатился из палатки, застегивая на ходу последние пуговицы:
– Смирно!
Всё военное население застыло там, где их застал окрик.
– Николай Михайлович! Как вы быстро! – пролепетал полковник, подбежав к генералу и теперь подобострастно сопровождая его к палатке.
Генерал остановился:
– Вольно… Доложите, что тут у вас происходит? Какие захваты, какие заграницы?! – При этом генерал вгляделся в лицо полковника и раздул ноздри, пытаясь уловить алкогольные ароматы.
Полковник бросил ладонь к козырьку:
– Вверенными мне полномочиями…
– Короче. БТР где?
– Где БТР?! – заорал полковник, зверски глядя то на Сидорова, то на старшего лейтенанта Костяхина. – БТР где удиравший?!!
Костяхин, не понимая причины гнева командира, указал в сторону грунтовой дороги:
– Вон же он, товарищ полковник…
– Вон он, товарищ генерал! – с готовностью повторил полковник.
– А почему он до сих пор здесь?! Я вам когда велел его в город отправить?!
– Запуточки вышли… небольшие, Николай Михайлович.
– Какие еще запуточки… Тут генерал увидел, наконец, мешок, с торчащими из него купюрами. – А это еще что?
– Денежки… – растерянно заулыбался полковник, – условные.
Генерал наклонился, взял одну из плотных пачек, вытащил купюру, помял, поглядел её на свет:
– Я спрашиваю, это что такое?
– …Я так понял, Николай Михайлович, это часть вашего плана… – Полковник опять начал обильно потеть. Вдруг он закрыл глаза, побледнел и ясно произнес: – Это же ваши деньги, Николай Михайлович… Деньги в БТРе были. Вы нам – вводную, я вам – погоню за БТРом. Броневик – условный, деньги – тоже. Я понял, всё это, вместе с неизвестным БТРом, с деньгами – ваше секретное задание по учениям. Разве нет?
– Во дает! – сказал Василий. – Интересно, у них в училищах это преподают, или от природы такое?
Выражение лица генерала стремительно менялось на глазах у подчиненных. Поднимая к носу одну за другой пачки долларов, генерал обрастал радостными сомнениями и вдруг будто что-то вспомнил:
– А-а-а! Ну, понятно… Вводная… Да… Сколько там?
– А не считал никто! Это ж реквизит.
– Отлично… Хорошо… Отлично… Давайте этот условный реквизит в условный вертолет и… в общем… ну, и благодарю за службу!
Два бойца подхватили бумажный мешок и поволокли в вертушку, а генерал козырнул офицерам и последовал за мешком.
– А обед, Николай Михалыч?! – полковник дернулся было за генералом.
– В другой раз… И не забудьте БТР в город отогнать. Поигрались, а возвращать-то надо!
Генерал-майор остановился, достал носовой платок и, глядя поверх него на подчиненных, жизнерадостно высморкался.
Машина, похожая на стрекозу, взревела. Лопасти винта, лениво разогнавшись, перестали быть видимыми. Вертолет с генералом поднялся, заставив брезентовые палатки поволноваться, и скоро исчез из виду. Офицеры стали расходиться по заведованиям. Полковник сразу скрылся в палатке.
– Ну вот, – грустно сказал Николай. – Теперь, надо думать, денежки послужат укреплению обороноспособности многострадального отечества.
– А мы теперь не только воры, – страдальческим голосом выдал Стас, – мы теперь еще и обворованные воры. Стыдно!
– Да хорош вам плакать! – Василий злился. – Чё ныть-то? Деньги эти как были нашими, так нашими и остаются! Где бы они ни были, нам Информация всегда подскажет. Мы Пашкин дух построим, наэлектризуем, он нам эти денежки в зубах притащит!.. И вообще! Хватит тут торчать! Пора Павликом заняться. Ну, что? Так полетим, или в вертолете с генералом?
– Так полетим, – сказал Стас.
Три голубя поднялись над соснами и сразу растворились в солнечном свете.
