– Мы на месте?
Свет он погасил, оставив лишь тусклый фонарь на носу. Я видела только темный силуэт Эллиота в дверях.
Он сообщил хмуро:
– На берегу кто-то есть. Я проверю.
Тревога ударила по нервам. Я резко села, машинально приглаживая волосы.
– Засада?
– Вряд ли. Защита не взломана.
– А если магия блондинов и брюнетов вместе? Ты ведь говорил…
– Это работает как таран, – перебил Эллиот. – Мощность впечатляет, но едва ли можно не заметить. – И добавил мягче: – Не волнуйся, это свои.
Свои?..
Я сидела в темной рубке, прижимая к себе кошку. Вот кому все нипочем: хоть погони, хоть засады. Была бы рыба в миске да чтобы за ухом чесали.
Цыц словно подслушала мои мысли: подняла голову, сверкнула глазами и выгнула спину.
Сказала:
– Мяу!
Вывернулась из рук и, задрав хвост, грациозно подошла к двери.
Оглянулась, повторила громче, требовательней:
– Мяяяу!
Дескать, ты тупая, что ли? Не видишь, ее величество изволят выйти?
– Иду-иду, – хмыкнула я, поднимаясь.
Но на душе отчего-то стало легче.
Стоило нам с Цыц выбраться на палубу, как на причале показался темный силуэт. Я затаилась. Сердце грохотало так, что казалось, его могут услышать с берега. Надо все-таки носить пистолет. Может, тогда не буду чувствовать себя такой… беспомощной.
– Все в порядке, – сказала тень голосом Эллиота. – Спускайтесь. Помочь?
– Руку подай, – попросила я, с трудом отлепившись от переборки.
Коленки все еще подрагивали.
Кошка не стала ждать медлительных людей, перемахнула через узкую полосу воды, лениво мазнула головой по штанине Эллиота и удалилась куда-то в темноту.
Я перебросила вещи и прыгнула следом.
– Кто? – спросила шепотом.
Лица Эллиота было не разобрать, зато в голосе слышалась отчетливая досада:
– Марш. У него есть доступ, ограниченный, правда.
Я кивнула. Ничего хорошего этот поздний визит не сулил…
Марш дожидался в автомобиле. В дом ему, по-видимому, ходу не было. Или это он так проявлял деликатность? Хотя где Особый отдел – и где деликатность? Там и слово-то такое вряд ли знают.
– Добрый вечер, миссис Керрик, – поздоровался со мной Марш настороженно.
Недолго продержалось мое инкогнито. Впрочем, легенда была состряпана на скорую руку, так что ничего удивительного.
– Добрый, мистер Марш. – Кивнула я и незаметно отступила за спину Эллиота. Пусть они сами отношения выясняют, а я тут постою.
Марш передернул плечами, облизнул пухлые губы:
– Пойдем в дом?
И что его принесло на ночь глядя? Вряд ли настолько по Эллиоту соскучился.
Эллиот молча кивнул и зашагал к крыльцу…
– Какими судьбами? – осведомился он светски, поставив перед гостем чай. От выпивки Марш отказался наотрез.
Я устроилась в дальнем углу. Забралась с ногами в кресло и делала вид, что читаю газету, на деле поглядывая из-за нее на брюнетов. Вряд ли эта уловка кого-то обманула, но… Внимания на меня не обращали.
Марш был мрачен и в чашку смотрел с таким видом, будто подумывал в ней утопиться. Неужели Пат отказала?
Эллиот невозмутимо попивал очередную порцию крепчайшего кофе – ох, и влетело бы ему от Эйлин! – и поглаживал пригревшуюся Цыц. В камине весело трещал огонь, с кухни доносились аппетитные запахи, я куталась в шаль и чувствовала себя… странно. Как будто вернулась домой.
Вот только напряженное молчание все портило.
Наконец Марш поднял на Эллиота сумрачный взгляд и резко выдохнул.
– Я не выпишу вам пропуск к Баркеру.
Ха! А Эллиот-то уверял, что мы за один день управимся. И как теперь к этому кладовщику подобраться? Рыть подземный ход я не согласна, устраивать ему побег тем более.
Эллиот едко скривил губы. Отставил чашку:
– Ну, разумеется…
Марш пристыженно отвел взгляд.
– Я помню, что многим тебе обязан. Но Баркер в растрате не признается, сваливает вину на Роджерса.
– А как же миссис Роджерс? Ее сведения наверняка оказались весьма полезны.
– Полезны, – признал Марш, морщась, – но вчера ее нашли мертвой. Самоубийство.
Мы с Эллиотом переглянулись, и я покачала головой. Миссис Роджерс – и самоубийство? Не смешите!
– Ее убили, – заявил Эллиот уверенно. – Думаю, экономка.
Марш безразлично пожал плечами. Убийство какой-то полукровки его волновало мало.
– Дела это не меняет. Допросить мы ее официально не успели.
– Она подписала протокол, – напомнил Эллиот, барабаня пальцами по подлокотнику.
Марш снова поморщился.
– Не обижайся, но…
– Мне веры нет, – заключил Эллиот спокойно. Только крылья носа раздувались. – И миссис Керрик, полагаю, тоже.
Марш развел по-женски изящными руками.
– Мы дожмем Баркера. Рано или поздно. Но тебе, как главному свидетелю, нельзя его навещать. Иначе адвокаты на суде поднимут крик и дело развалится. А я сделаю все, чтобы он получил свои двадцать пять лет!
Марш сжал кулак, и отчего-то в этот момент не казался ни смешным, ни чересчур смазливым.
Спохватился, разжал пальцы, улыбнулся мягко. Только я отчего-то больше не верила этому облику херувима. Марш тот еще жук, и Эллиота стоит. Не зря тот к нему благоволит.
– И что ты предлагаешь делать мне? – голос Эллиота звучал холодно.
– Подождать, – ответил Марш быстро. – Если миссис Керрик хочет… взглянуть на Баркера поближе, то на суде ей представится такая возможность.
