Амфетамин, значит? Это почти лестно. Не то, чтобы я так уж хорошо знала действие наркотиков – на себе, во всяком случае, не испытывала – однако кое о чем волей-неволей была осведомлена. Хорошее настроение, бешеная работоспособность, энергия, интеллектуальный подъем… Жаль только, что цена за все это слишком высока.
Эллиот прижал меня покрепче и сказал совсем тихо:
– Знаешь, любого другого я бы за этот финт с бумагами…
Страха не было.
– Придушил? – усмехнулась я. – Не бойся, они в полной безопасности. Немного позже ты получишь их обратно.
Он сжал пальцы, комкая мое пальто. Процедил:
– Что ты хочешь взамен?
– Ничего.
– Ничего? – Эллиот дернул щекой. Не верит.
Я посмотрела ему в глаза. Повторила:
– Ничего. Не беспокойся, твои бумаги спрятаны в надежном месте. Я в них даже не заглядывала.
Еще один тайник, о котором знаем только мы с Алом. Меня ведь не зря считают предусмотрительной.
Эллиот длинно выдохнул. Кажется, с немалым облегчением. Интересно, что же там такое?..
Я мотнула головой. Чур меня! Динамит по сравнению с этими документами – новогодняя хлопушка.
– Мне просто нужны гарантии, Эллиот. Что ты выполнишь все, что наобещал мне, и… отпустишь.
В черных глазах сверкнула злость, губы сжались.
– Ты считаешь, что я собирался тебя обмануть?
Думает, я кинусь разубеждать? Оправдываться?
– Считаю, – протянула я насмешливо, – что ты собирался поступить, как лучше. Для меня, конечно же.
Он прищурился.
– Мы поговорим об этом позже… – прозвучало угрозой. – Значит, обещаешь вернуть мне бумаги, не читая? Никому их не показывать и не передавать?
Надо быть совсем безголовой, чтобы сунуть нос в секреты Особого отдела. Я и не совала.
– Клянусь, – подняла ладонь я и помахала ею в воздухе. – Извини, Библии под рукой нет.
Он поморщился.
– Обойдемся и так. Хорошо, я тебе верю…
– Какое облегчение!
И тут же прикусила язык. Не стоило насмешничать.
Эллиот дернул меня на себя. Выдохнул:
– Все-таки надо было тебя придушить.
Эй, вот целоваться мы не договаривались!
Я повернула голову, и его губы скользнули по моей щеке. Пульс гремел набатом, в горле пересохло. Не наделать бы глупостей…
– Пожалуюсь Бишопу! – пригрозила я полушутя. – Хотя нет, лучше Эйлин.
– Тогда надо пользоваться моментом, – пробормотал Эллиот, целуя мою шею. – Кстати, откуда ты узнала, что бумаги у меня в пиджаке?
Я только глаза закатила и уперлась ладонью ему в грудь.
– Эллиот, я ведь работала в юридической фирме. Фокусы вроде "дезориентировать, а потом ошеломить внезапным вопросом" со мной не сработают.
– Нужно было попытаться, – ничуть не смутился он, наконец-то – аллилуйя! – отстраняясь. – Так откуда?
– Я же не совсем идиотка, – я высвободилась из его рук, отступила на два шага назад и с тоской покосилась на берег. Может, сбежать, пока не поздно?
Эллиот смотрел так, что ясно было: поздно.
Я вздохнула, поправила съехавшую набок шляпу.
– Ты говорил, что эти бумаги лежали у тебя в сейфе. Но тогда, помнишь, в нем пряталась кошка? И тебя это не беспокоило. Значит, сейф был открыт и… пуст.
– Глупо хранить ценности там, куда воры уже однажды добрались, – согласился он, морщась. – И?
– И договор с Бишопом у тебя был при себе. Логично, что и остальное тоже. Ну, кроме того, что спрятано в банке.
Эллиот медленно, негромко поаплодировал.
– Браво. Ты и впрямь не идиотка. Хотя стащить бумаги у больного было не очень-то красиво, не находишь?
А выкручивать мне руки – лучше?
Вслух же я сказала безмятежно:
– Я покаюсь в этом на следующей исповеди. Непременно!
Главное, не уточнять, когда. В церковь я заглядывала… нечасто. По мне, дурацкая идея – гадости делать людям, а прощения просить у бога.
Эллиот качнул головой и отлепился наконец от мачты.
– Надо спешить.
***
– Какой у нас план? – не выдержала я, когда баркас вышел из бухты, и сунула Эллиоту кружку с горячим кофе, щедро сдобренным коньяком.
Скалы остались позади, можно было передохнуть.
Брюнет кивнул и сделал большой глоток.
– Кладовщик под стражей. Я послал телеграмму Маршу, чтобы на завтрашнее утро оформил нам пропуск.
– Хм, – я цедила понемногу, чтобы не ударило в голову. – Уверен, что он поможет?
Эллиот дернул плечом:
– Полагаю, Марш изрядно мне задолжал. Так что рассчитываю на его благодарность.
Довольно опрометчиво, ну да ладно. Эллиот ничего не теряет в любом случае. Да и какие варианты?
– А если… не он? – спросила я тихо и дыхание затаила.
Эллиот помолчал. Залпом допил свой кофе и сказал глухо:
– Завтра я обедаю с сыном. Ты будешь за соседним столиком. Устроит?
Я даже поежилась от льда в его тоне. Можно подумать, мне это доставляет удовольствие!
– Вполне, – ответила сухо.
Эллиот оглянулся, не выпуская штурвал. Глаза его были темны, как море за бортом.
– Все решится завтра. Ты опознаешь одного из них, вечером мы отпразднуем, а потом ты свободна. Только вернуть документы не забудь. Довольна?
В горле разом пересохло. Я ведь этого хотела, правда?
– Более чем.
***
Больше мы не разговаривали. Я ушла в рубку и попыталась вздремнуть, но взбудораженные мысли отключаться не желали. Я так и эдак крутила в голове все события, прикидывала, состыковывала…
Когда Эллиот заглянул, я тут же открыла глаза:
