Крылья носа Эллиота раздулись, однако он сдержался. Сообщил сухо:
– Додо возвращен в заботливые руки хозяйки, хотя всячески этому противился. Так что?..
– Он, – вдохнула я. – Точно.
Эллиот потянулся, хрустнул пальцами. Улыбнулся плотоядно.
– Отлично.
– И что дальше? Собираешься лично открутить ему голову?
– Вот еще, – Эллиот отмахнулся. – Это не моя забота, пусть с ним разбирается Марш.
– Думаешь, докажет? – усомнилась я.
Никаких улик ведь по-прежнему нет. Только мое – сомнительное с точки зрения закона – свидетельство. Видела я Дженкинса ночью, в темноте, к тому же тогда лил дождь. И какой суд мне поверит? Даже если он будет беспристрастным, что весьма сомнительно. Как-никак, речь о личном секретаре министра!
Эллиот скривил губы.
– Марш приложит все усилия, чтобы избавиться от соперника.
– Кажется, лучше ему пока не говорить, что Патрисия дала Дженкинсу отставку.
– Верно понимаешь, – усмехнулся он и погладил забравшуюся на колени кошку. – Вообще-то если точно знать, что ищешь, все становится проще. Возможно, Дженкинса вспомнят на вокзале или проводники в поезде. И кто-то мог видеть его в Тансфорде.
Так-то оно так, но… Дело-то политическое! Обвини Дженкинса – и он потянет за собой министра Харрела.
– Думаешь, Марш рискнет обвинить отца своей драгоценной Пат?
Как-то не очень верилось.
– Вполне, – Эллиот хрустнул пальцами. – Во-первых, ему нужна сама Пат, а не ее связи. К тому же Харрел наверняка попытается вновь купить рукой дочери очередной политический союз, а Марша такой поворот вряд ли обрадует. Во-вторых, громкое дело будет полезно для его карьеры. Ну и в-третьих, того требуют интересы империи, а для Марша это не пустой звук.
– Ну если империи… – пробормотала я с сарказмом.
Впрочем, мне-то что? Будут Дженкинса судить или по-простому открутят голову, мое дело сделано.
Можно возвращаться в Тансфорд.
***
Железнодорожный вокзал встретил нас шумом и суетой. Конец недели, а даже в ноябре предостаточно желающих провести уик-энд за городом.
Эллиот с целеустремленностью паровоза рванул к билетным кассам. Еще и шляпу зачем-то в машине оставил, как будто специально светил приметной своей шевелюрой.
Он был тут не единственным чистокровным брюнетом, однако внимание к себе привлекал. То ли дело я, шатенок здесь полным-полно.
Пока я глазела по сторонам, Эллиот успел купить билеты. Я недоуменно нахмурилась, заметив в его руке кроме двух синих билетов на местный поезд еще и алый прямоугольник имперского Восточного экспресса. Куда это он собрался?
Эллиот развил бурную деятельность. Куда-то звонил, отправил несколько писем… А после направился прямиком к нищим, которые просили милостыню. Опустил в протянутую шляпу монету и билеты, подмигнул мне. Шепнул:
– Ложный след. Придется тебе выдержать еще одну морскую прогулку. Сможешь?
А куда я денусь?..
***
В Тансфорде лил дождь. Город казался размякшим, как забытая под дождем фанера, а пристань словно вышла из-под кисти модного художника. Вода искажала пропорции, размывала линии.
Мы с Цыц прятались в рубке, Эллиоту приходилось хуже. Не пускать же баркас болтаться по воле волн, без руля и ветрил! Мне от одной мысли стало зябко.
Эллиота, когда он наконец пришвартовал баркас и заглянул в рубку, я встретила горячим кофе в термосе и сандвичами.
– Будешь?
Объевшаяся ветчиной кошка только лениво махнула хвостом.
– Да, спасибо, – брюнет откинул капюшон блестящего от воды плаща, принял из моих рук кружку. Отпил. Блаженно зажмурился. Присел рядом, вытянув длинные ноги.
На его посиневшее от ветра и холода лицо быстро возвращались краски. Пахло от Эллиота бензином и солью, и выглядел он донельзя усталым, но на обветренных губах блуждала улыбка.
– Сможешь раздобыть в доках машину? – поинтересовался он, приоткрыв один глаз. – Вряд ли в такую погоду получится вызвать такси.
– Ты ведь помнишь, что в Тансфорде меня ищут? – встревожилась я. – Так что…
Столько всего произошло, что я напрочь запамятовала о такой "ерунде", как подозрение в убийстве!
Хотя что значит одна неприятность в сравнении с перспективой грядущей катастрофы? Что катастрофа вот-вот грядет, сомнений уже не оставалось. Хорошо этим толстым промышленникам в своей Империи подсчитывать барыши. А каково будет нам, оказавшимся в мясорубке войны?
При всей своей терпимости к бомбистам, я далека от мысли считать их ангелами. Дай им возможность – и по Островам вновь потекут реки крови. И своей, и чужой… Но уж точно не тех толстосумов и их детей.
И мы должны – во что бы то ни стало! – это остановить.
Я невесело хмыкнула. Вот уж никогда не видела себя героиней, да…
– Забыл! – хлопнул себя по лбу Эллиот. – У меня хорошие новости. Убийцу Логана нашли, так что теперь ты вне подозрений.
Кофе встал мне поперек горла. Забыл?!
– Кто? – сумела выдавить я между приступами кашля.
– Бродяга какой-то. – равнодушно сообщил Эллиот. – Лейтенант Коэн, правда, намекнул, что не вполне доволен расследованием…
– Еще бы, – горько улыбнулась я, потирая саднящее горло. – Чтобы Логана в его собственной квартире… Бред какой-то!
Эллиот вздохнул, обхватил пальцами кружку.
– Все мы смертны.
Я отмахнулась.
