– Не надо меня утешать. Получается у тебя… Ерунда какая-то получается! И я не о твоих душеспасительных талантах. Логан, конечно, не чета Эйлин, но по силе был не из последних. Так что квартира его защищена почище иных банков.
И хмыкнула, вспомнив, с какой легкостью мы проникли под хваленую банковскую защиту.
– Разберемся, – пообещал Эллиот, вздохнув.
И я поверила. Этот, если вцепится, что угодно найдет – от имперского заговора до сбежавшей болонки.
***
На пристани мы разделились. Эллиот отправился к лейтенанту Коэну, пошептаться о делах своих грешных. Я же поспешила в "Бутылку". Страшно представить, что с ней могло случиться за это время без хозяйского пригляда! Конечно, я оставила поверенному, мистеру Смиту, все нужные полномочия, но это ведь совсем не то.
Так что от нетерпения меня начало слегка потряхивать.
Я смотрела на знакомые улочки с каким-то странным чувством. Как будто уезжала не на две недели, а на два года. Все привычно. Знакомо. И самую малость чуждо. Взгляд выхватывает недочеты, которые раньше от внимания ускользали. Грязь на улицах. Ободранные фасады домов. Бездомный, спящий на картонке у моста. Ямы на дорогах.
Зажмуриться. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Все будет хорошо! Я просто волнуюсь. Немного.
"Бутылка" приветствовала меня огнями и людским гомоном. Я даже приостановилась на пороге, глазам своим не веря. Как так, а?
Хозяева разъехались кто куда, бармен сбежал, официанток и так вечный недобор – а бар преспокойно работает?
Моросящий дождь набросил на город вуаль тумана и какой-то нереальности. Как будто все это мне снилось. Я глубоко вздохнула и не без внутренней опаски толкнула дверь. А вдруг та жизнь, прежняя, хозяйки "Бутылки" и жены Ала, мне лишь привиделась?..
Тьфу, что за ерунда!
Я с порога огляделась. Людей немного, но и час еще ранний. К тому же день будничный, по четвергам всегда негусто.
Порядок. Удивительно, но даже как будто чище стало. И скатертей у нас, пусть и таких простых, никогда не водилось. И официантки… новенькие? Точно. Две дамы в теле управлялись с подносами с тяжеловесной грацией. И барменша! Я даже глаза протерла. Женщина? В таком злачном местечке? Да мистер Смит спятил!
Знакомому вышибале я обрадовалась, как родному. Хоть какой-то якорь в пугающем море перемен.
Мотнула головой. Разберусь! И прошагала к стойке, кивая по дороге завсегдатаям. В ответ улыбались – и на душе немного полегчало.
– Добрый вечер, – сказала я сухопарой барменше, присаживаясь на высокий табурет. – Кофе, пожалуйста.
Она тут же выставила на стойку кофе по-альбовски с белоснежной шапкой сливок.
– Добрый вечер, миссис Керрик, – а голос казался странно знакомым. – Рада видеть вас вновь.
Я вытаращила глаза. Спросила неверяще:
– Мисс Фитцпатрик?!
Строгую учительницу было не узнать. Локоны завиты и, кажется, познакомились с хной. Налобная повязка расшита бисером. Ресницы подкрашены. А губы… губы подведены красной помадой!
– Миссис Тодд, – поправила она гордо, сверкнув кольцом на безымянном пальце, и объяснила: – Нас с мужем нанял ваш поверенный.
– И как додумался? – ляпнула я и немного смутилась: – Простите.
Новоявленная миссис Тодд приняла мои извинения величественным кивком. Заботливо пододвинула ко мне чашку:
– Вы пейте, не то остынет.
Я сделала глоток. Вкусно! Не хуже, чем у Тони, не к ночи будь помянут.
– Значит, вы с Билли поженились? Поздравляю, кстати.
– Благодарю. – Она чуть нахмурилась. – Надеюсь, вы не думали, что мы с ним могли бы… без венчания?
У меня прямо от сердца отлегло. Уф, хоть что-то прежнее!
– Нет-нет, что вы!
Завсегдатаи, кажется, попритихли. Я украдкой огляделась. И впрямь, сидят смирно, цедят свое пиво. А вышибала зевает втихомолку, совсем уж расслабившись. М-да, навела тут миссис Тодд шороху!
– Как вас… – я хотела сказать "угораздило", но в последний момент прикусила язык. Боевитую учительницу я в глубине души побаивалась. – То есть что навело вас на мысль работать в баре?
Как-никак, две недели тому назад – а кажется, целую вечность – она была ярой активисткой Общества трезвости!
– После замужества я оставила работу в школе, – сообщила миссис Тодд безо всякого сожаления. – Не сочла себя отныне вправе учить детей… – она помолчала и созналась вдруг: – Знали бы вы, как мне опостылели эти маленькие чудовища!
Кофе пошел не в то горло, и я закашлялась. Да что ты будешь делать!
– Вообще-то я думала, что это вы повлияете на Билли, а не наоборот.
– Я и повлияла, – барменша гордо выпятила грудь. – Он пить бросил! И, как видите, нашел честную работу. Что же до остального… Я клялась перед алтарем быть с мужем в горе и в радости. Куда он – туда и я.
Сказано это было с немалой гордостью. Я допила кофе и поинтересовалась все же:
– А если Билли вернется, кхм, на преступную стезю?
Взгляда она не отвела. Надо же, оказывается, у нее красивые глаза! И черты вполне миловидные, пусть и несколько суховатые.
– Я разделю с ним и это, – сообщила она со спокойным достоинством. – Я разделила с мужем номер в роскошной гостинице, разделю и тюрьму, если придется.
