Какие-то отрывочные бессвязные мысли кружили роем злых пчел. Жалили. Я вертелась с бока на бок. Куда подевался Эллиот? Вдруг его арестовали за пособничество?.. Чушь, он ведь брюнет… А что, если и его убили? Например, в "Бутылке"?.. Как там "Бутылка" без меня? Тони, конечно, справится. Всегда справлялся, если мне приходилось срываться по делам. Но… Вдруг у него очередная любовь?.. Всем Тони хорош, только бабник страшный… А Логан? Кто же мог… Надеюсь, хоть Элен цела?..
Я так задумалась, что чуть не пропустила тихий скрип двери. Приподнялась на локте. Темно, хоть глаз выколи!
Паника кислым комом подступила к горлу. Проклятье, револьвер в сумке! А найти сумку в этой темноте… Я пошарила рукой по матрасу. Камень? Нож? Миска? Хоть что-то, годное для самозащиты!
Из открытой двери потянуло холодом, сыростью и запахом моря. Чье-то тяжелое дыхание, торопливые легкие шаги. Не Эллиот, тот скользит вовсе бесшумно. И не Элен, которая при своем мышином весе топает, как слон.
– Тварь! – выплюнула мгла ломким мальчишеским голосом.
Я завозилась в клубке одеял. Незваный гость споткнулся, ойкнул и щелкнул зажигалкой. Свет показался нестерпимо ярким, и я заслонилась рукой.
Дрожащий огонек осветил худое юное лицо, решительно сжатые губы, белобрысый чуб под кепкой… и черное дуло револьвера, глядящего мне в лоб.
– Гарри? Что ты тут делаешь? – спросила я мягко, стараясь не паниковать.
Сумка справа у стены, всего в двух шагах. Попробовать схватить? Не успею. Мальчишка настроен серьезно. Хорошо еще, магии в нем чих кошачий. Кое-кто из моих знакомых умел убивать одним взглядом. Впрочем, мне-то какая разница, от чего умирать?
– Я пришел за тобой! – заявил он гордо.
Несмотря на опасность, тянуло закатить глаза. Какой же он еще ребенок в свои шестнадцать. Блондины взрослеют рано – еще бы не повзрослеть от такой жизни! – и все же от юношеских пафоса и максимализма никуда не деться.
– Рада тебя видеть, – улыбнулась я, словно не замечая угрозы. – Присаживайся. Будешь чай? Кажется, еще осталось печенье…
– Не заговаривай мне зубы! – голос Гарри дал петуха. – Ты его убила!
А глаза блестят от сдерживаемых слез, дуло ходит в руках ходуном, еще и носом шмыгает… мститель.
– Глупости! – отрезала я, не спрашивая, кого. И так очевидно.
– Ты продала нас брюнетам, – процедил Гарри с ненавистью. – И убила Логана, который об этом узнал! А теперь ждешь, что твой любовник тебя отмажет!
– Он мне не любовник.
Увы, талантом Эллиота чуять правду Гарри не обладал, поэтому лишь фыркнул:
– Заливай! Я сам видел, как вы целовались прямо на улице.
Так вот кто глазел на нас в той подворотне! Убью Эллиота с его гениальными идеями. Если сама уцелею, потому что мальчишка всерьез собрался меня прикончить.
Губы пересохли, но облизнуть их я не осмелилась. Нельзя выдавать страх.
Может, выложить все, как на духу? Обидно умирать так по-глупому!
– Почему ты решил, что я вас предала? Что, кого-то из ваших уже повязали?
Как об стенку горох.
– Заткнись! – потребовал он нервно. – Я с тобой разговариваю, только чтобы ты знала, кто тебя убил и за что.
Ну, разумеется. Прямо как в бульварных романах, до которых Гарри был большой охотник.
Разум метался в поисках аргументов, но паника здорово мешала.
– Я не убивала Логана, – попробовала я еще раз, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Меня подставили. Он обещал выяснить для меня кое-что и…
Дверь беззвучно – ни одна петля не посмела скрипнуть! – приоткрылась. Внутрь скользнула тень.
Гарри в последний момент что-то почуял – дернулся, уходя с линии удара. Не успел. Револьвер в его руке оглушительно бабахнул, и меня ослепило вспышкой. Что-то горячее толкнуло в руку, и я упала на постель.
Ох! Я прижала ладонь к левому плечу. Под пальцами стало тепло и мокро, а следом пришла боль. Из глаз брызнули слезы. Как же больно!
– Позвольте взглянуть, – смутно видимый в темноте Эллиот наклонился надо мной, в его голосе звучала непривычная тревога.
– Гарри? – выдохнула я.
– Мальчишку я оглушил и связал, не беспокойтесь.
– Где-то тут должна быть аптечка, – я слабо махнула рукой в сторону ящиков. От боли мутилось в голове.
– Давайте лучше я, – хмуро предложила откуда-то сбоку Элен. Она-то что тут делает? – Свет зажгите, не видно же ни… ничего. И помогите мне ее раздеть.
Расстегивать мелкие пуговички Эллиот не стал. Дернул рукав, и крепкая ткань расползлась под его пальцами, как гнилье.
Элен отерла кровь смоченным в чем-то лоскутом. Больно же! Я дернулась и зашипела.
– Терпи! – рявкнула она и поднесла лампу к самой ране. Лицо ее было угрюмым и сосредоточенным.
Эллиот присел на корточки рядом.
– Я придержу, если надо, – бросил он негромко.
Элен лишь кивнула, продолжая всматриваться.
– Царапина, – констатировала она, и хмурые морщинки на ее лбу разгладились. – Пуля прошла по касательной. Я справлюсь.
– Чем вам помочь? – деловито поинтересовался Эллиот.
– Крепкий чай. Мед. Бутерброды.
Эллиот коротко кивнул и встал. Даже не возмутился, что его – брюнета! – заставили прислуживать какой-то блондинке.
