– Вот именно, – усмехнулся он. – Пат пришла в ярость, однако в итоге согласилась соблюдать видимость приличий. В обмен на щедрое содержание, разумеется.
– Разумеется, – эхом отозвалась я и передернула плечами.
Странные эти брюнеты! Представляю, что сказал бы Ал, вздумай я выдвинуть ему такие условия.
– Удивляешься? – Эллиот забрал у меня опустевшую кружку и отставил в сторону. – Не стоит. У нас был брак по расчету. Пат родила мне детей, это все, что мне было от нее нужно… И не говори, что у тебя с Керриком все иначе.
Разговор, определенно, ушел куда-то не туда. Какое дело Эллиоту до моего мужа?
– Я очень тепло отношусь к Алу, – заметила я сдержанно.
Чистая правда, между прочим.
– Но замуж ты вышла не по любви, – он не спрашивал.
Я приподняла брови:
– Кто тебе такое сказал?
– Брось, – усмехнулся Эллиот, и усмешка его была… неприятной. – Я выяснил о тебе все. Ты познакомилась с Альбертом Керриком в конторе его отца, куда пришла по какому-то поручению своего начальника. Альберт пытался ухаживать, назначал встречи, однако ты не воспринимала его всерьез. Еще бы, боксер – не лучшая партия для ответственного секретаря юридической конторы… Потом вы вдруг поженились, без помолвки и оглашения, и сразу уехали из столицы. Хочешь сказать, это была внезапно вспыхнувшая страсть?
Даже не будь Эллиот нюхачом, по насмешливому тону понятно, что убедить его в этом будет трудновато. Да я и не собиралась. Что он вообще понял?
Мало ведь установить факты – это только в суде работает.
Выяснил… Ну молодец. А о том, как я стояла на мосту, смотрела в воду и всерьез раздумывала – прыгнуть или нет – он выяснил? Тогда мне казалось, что жизнь кончена. Что меня предали все: начальник, подруги, даже сестра.
Меня несло в стремнину, и предложение Ала оказалось тем спасательным кругом, который помог мне выплыть.
– Я не буду обсуждать с тобой Ала, – отрезала я, поймав взгляд Эллиота. – Главное, что я не побоюсь подставить ему спину.
Эллиот зло сверкнул глазами, расшифровав прозрачный намек.
В этом и была разница. Любовь там или нет, но я доверяла мужу, как себе. И это самая прочная основа для брака, какую только можно придумать. А Патрисия спала и видела себя вдовой, даже не гнушалась ради этого лично испачкать свой красивый маникюр. Так что в сравнении с четой Эллиотов мы с Алом – просто эталон дружной семьи.
– Сам не понимаю, что на нее нашло, – нехотя сказал он, барабаня пальцами по колену. – Мне казалось, мы с Пат договорились.
Как он умудрялся не замечать такое у себя перед носом? Загадка!
Эллиот криво улыбнулся и ответил на мои невысказанные мысли:
– Я стараюсь пореже бывать дома, при моей работе это несложно. У нас с Пат давно разные спальни, мы даже встречаемся не каждый день.
Я качнула головой и заметила насмешливо:
– Девять из десяти женатых мужчин вешают на уши любовницам такую же лапшу. Мол, любимая, я не развожусь только ради детей, но мы с женой давно чужие люди…
Я осеклась, когда внутри предостерегающе екнуло. Уж больно недобро прищурился Эллиот.
– Хоть в одном случае из десяти это будет правдой. И какой смысл мне лгать?
И впрямь. Затащить меня в постель? Слишком ничтожная цель, чтобы так напрягаться. Для высокопоставленного брюнета обычная шатенка – всего лишь приключение на одну ночь. Зачем гнаться за той, кто не хочет? Желающих и так хоть отбавляй.
Тогда зачем он мне все это рассказывает? Далеко не всякому Эллиот готов показать свои слабости – уж это-то я сумела о нем понять.
Я молчала, и он усмехнулся понимающе:
– Гадаешь, почему я так откровенен? Ты нужна мне, Милли.
Он вдруг плавно подался вперед и навис надо мной, опираясь рукой о ковер. Лицо брюнета осунулось, нос заострился, а веки заметно набрякли, зато в темных глазах полыхало пламя.
Проклятье, это просто отблески камина! Тогда почему так трудно отвести взгляд?..
Слишком грохочет кровь в ушах, слишком туманятся мысли. От усталости? От выпитого грога? От жара мужского тела?
Меня он не касался, только пахнущее ромом дыхание невесомо щекотало мои губы. Так хотелось – почти невыносимо хотелось – сдаться. Расслабиться, откинуться на спину, позволить Эллиоту…
И плевать, что это "нужна" звучит чересчур утилитарно. Я почти готова… Напридумывать себе что-то? Услышать в его хриплом голосе сдерживаемые чувства? Что за дичь! Эллиот на чувства не способен. Тут мы с ним похожи – слишком рациональные, слишком расчетливые, чтобы и впрямь потерять голову.
Все же он хорош: поджарый, опасный, твердый. Смуглые щеки, заштрихованные темной щетиной, живые блестящие глаза, хищная горбинка носа, тонкие губы… Поймав себя на желании прижаться к ним, я рассердилась – сама не знаю, на кого.
– Мне пора, – я не без труда вывернулась из этого почти объятия и откатилась в сторону. – Доброй ночи.
Поднялась на ноги и уже шагнула прочь, когда он схватил меня за руку и попросил глухо:
– Не уходи. Я не буду… Просто посиди со мной.
Глаза Эллиота походили на темные омуты. Кажется, ему тоже непросто дался этот день…
