– Явились, – процедил он, скрестив руки на груди, и поинтересовался в сторону: – Бишоп, у тебя незарегистрированный пистолет найдется?
И одним взглядом приморозил меня к месту. Силен!
Блондинка жалась к плечу мужа, однако особенно испуганной не выглядела. Сам Бишоп смотрел не то насмешливо, не то опасливо.
– Ну… – блондин почесал большим пальцем бровь и признал нехотя: – Найдется. А зачем тебе?
– Не для меня, – пояснил Эллиот тем же сухим тоном. – Для миссис Керрик.
И сжал губы добела.
Острое чувство опасности – спасайся, кто может! – пробрало по спине холодом.
Я оценила замкнувшееся в ледяной ярости лицо Эллиота и отказалась очень вежливо:
– Спасибо, не нужно. Я могу за себя постоять.
Не хотелось, чтобы к перечню моих преступлений – от контрабанды до препятствования правосудию – добавилось еще и незаконное ношение оружия. Хотя… По совокупности уже наберется лет на двадцать, так что терять мне, пожалуй, нечего.
Левый глаз Эллиота дернулся. Брюнет скривил губы и процедил:
– Постоять? Разве я говорил о самозащите?
– О чем же тогда? – поинтересовалась я ему в тон.
Прошла вперед – хватит уже торчать в дверях, как школьница в кабинете директора! – и устроилась в облюбованном раньше кресле у окна. Расстегнула пальто, закинула ногу на ногу и независимо вздернула подбородок.
Оправдываться нельзя. Брюнеты нутром чуют слабость и подранков гонят без жалости. Это у них в крови.
Несколько скользящих шагов – и Эллиот навис надо мной. Наклонился, прожег взглядом – я почти прониклась – и рявкнул:
– Чтобы ты могла застрелиться сама!.. – кажется, ему очень хотелось добавить "идиотка".
Это "ты" обнадеживало. Значит, буря прошла стороной.
Позади чуть слышно перевел дух Бишоп. Подозреваю, он уже готовился оттаскивать разъяренного Эллиота, а это занятие на любителя. Гремучую змею за хвост – и то безопаснее.
Что его так корежит, а? Ай-ай, его великолепие посмели ослушаться?
– Мистер Эллиот, – отчеканила я, глядя в бешеные черные глаза, – перестаньте меня отчитывать!
– Лучше отшлепай, – прокомментировал Бишоп вполголоса. Эйлин на него зашикала.
Эй, он вообще за кого?
Посторонних мы с Эллиотом проигнорировали. Слишком заняты были. Взглядами бодались.
– Я давно не маленькая девочка, – продолжила я ровно, – не надо водить меня за ручку.
Особенно в притоны. Брюнетов на наших благословенных Островах любят не больше, чем змей в постели… Тьфу, дались мне эти змеи!
Эллиот наклонился еще ниже, опустил ладони на подлокотники. И дерево не задымилось? Надо же.
Хотелось вжаться в кресло и зажмуриться, но я пока держалась.
Брюнет поймал мой взгляд и произнес очень тихо:
– Ты хочешь умереть?
И как-то так… проникновенно у него вышло, что я лишь качнула головой. Может, это гипноз, а?
– Так какого дьявола, Милли? – прошипел он мне в лицо.
Я наконец поняла. Он что же, испугался? За меня? Серьезно?
Хотя Эллиот скорее язык себе откусит, чем это признает.
– Знаешь, Эллиот, – протянул Бишоп насмешливо, – задница-то у тебя неплохая, но нам уже поднадоело на нее любоваться.
Кхм. Представляю, как это смотрелось со стороны.
Брюнет распрямился, обернулся и бросил в блондина кинжальный взгляд.
Тот поднял руки и фыркнул:
– Сдаюсь. Брось, Эллиот, чего ты разошелся?
– А ты не считаешь ситуацию опасной? – осведомился Эллиот таким тоном, что его подчиненные наверняка бы уже прикидывали, где ближайшее бомбоубежище. И заодно, успеют ли написать завещание и письмо мамочке.
Бишоп хмыкнул только и заявил с обескураживающей прямотой:
– Лично я считаю, что опасней как раз рядом с тобой.
Еще бы! Я машинально потерла плечо. Рана не беспокоила, но впечатления еще были свежи.
– Да что ты понимаешь! – сверкнув глазами, процедил Эллиот зло.
Кажется, кое у кого давно чесались кулаки, только вот Бишоп подставляться под трепку не собирался.
– Так объясни, – предложил он миролюбиво. – Эмили, свари нам кофейку, ладно?
Отчего-то он всегда звал ее так.
Блондинка бросила обеспокоенный взгляд на брюнета и тряхнула волосами.
– Сделаю лучше чаю.
И выплыла из кабинета.
Бишоп проводил ее взглядом, вытащил из кармана портсигар… Тяжко вздохнул и убрал обратно. Видимо, курить при беременной жене ему совесть не позволяла.
– М-да, – прокомментировал Эллиот насмешливо. Уф, кажется, поостыл. – Крепко ты у Эйлин под каблуком.
Бишоп только прижмурился:
– Оно того стоит, уж поверь.
И ухмылка такая… Мол, завидуй молча.
Эллиот сунул руки в карманы, отошел к книжному шкафу и заметил, не оборачиваясь:
– Кстати, ты не прав. Стреляли в Милли.
– Уверен? – хором выдохнули мы с Бишопом.
Он кивком уступил мне инициативу и откинулся в кресле.
– С чего ты взял? – поинтересовалась я, украдкой вытерев о юбку вспотевшие ладони.
Одно дело случайно оказаться на линии огня, и совсем другое – если на меня открыли охоту. Но с какой стати?!
Вообще-то Эллиот такими вещами шутить не склонен, но мало ли? Вдруг он так разъярился из-за неподчинения, что у него со злости крышу снесло?
– Вне всяких сомнений, – не вынимая рук из карманов, он обернулся. Лицо его было хмурым, сосредоточенным, на скулах перекатывались желваки. – Целились в тебя, я стоял заметно левее.
