Хм. Эллиот ведь говорил, что обмануть его нюх – задача вполне по плечу его замам. Хотя при таком раскладе выходка Марша и впрямь выглядела бы странно.
Мне и самой казалось, что Марш был искренен, насколько способен быть искренним брюнет.
Кто там у нас остается? Роджерс и Ларри Эллиот?
– Роджерс! – сказали мы с Эллиотом хором и переглянулись.
– Он пытался стравить тебя с Маршем! – выпалила я азартно, чуть не подпрыгивая на месте.
– И солгал насчет придирок Марша, – одобрительно кивнув, подхватил Эллиот. – Кстати, Роджерс не удивился, застав нас с тобой вместе.
– Разве? – я припомнила вытаращенные глаза Роджерса и покачала головой.
– Точно, – поморщился Эллиот, выразительно почесав кончик носа. – Он притворялся. Кстати говоря, его жена дружит с Пат. Точнее, Пат играет роль ее покровительницы в свете.
– Хочешь сказать, Патрисия разболтала подруге, а та посвятила мужа? – я прикинула и медленно кивнула. – Похоже. Хотя с мотивами пока не понятно, и в Моргана точно стрелял не он.
– Сообщник? – предположил Эллиот быстро, и я кивнула.
Может быть, все может быть.
Как же замечательно с ним думается, когда он не изображает дурацкую пародию на рокового соблазнителя!
– Я выясню его подноготную, – пообещала я деловито. Свекор ведь обещал, а у него слова с делом не расходятся.
– Я попытаюсь разузнать в банке, не от Роджерса ли поступали деньги на счет покойного Моргана.
– И Сандру проверь, если получится, – попросила я, кое-что вспомнив. – Как для простой секретарши, у нее многовато ценных вещей. Шуба, украшения, самые дорогие чулки…
Тогда я не обратила внимания, слишком много всего навалилось. Зато теперь наконец сложила два и два. Может, Сандра поэтому пришла в такое бешенство, застав меня в своей комнате?
– Думаешь, они с Морганом были заодно? – Эллиот уставился на меня чуть недоверчиво.
Я нахмурилась, разглядывая испачканные носки своих туфель. Пальто я худо-бедно отчистила, но в приличных местах в таком виде появляться не стоит, а на обувь времени не хватило.
– Думаю, – ответила я спокойно, – что она подозрительно искренне его оплакивала.
– Спелись, – констатировал Бишоп, который разглядывал нас, подперев голову рукой. Тон у него был странный, не то отеческий, не то досадливый. – Валите уже отсюда, дел по горло.
***
На улице опять лило, как из ведра. Осень в этом году выдалась – впору жабры отращивать. А зонт я, конечно, не взяла…
Зато Эллиот оказался запасливым. Над головой щелкнул, раскрываясь, объемный черный купол, брюнет подцепил меня под руку и бросил на ходу:
– Я тебя отвезу. Куда?
– Для начала за вещами, – вздохнула я. Кое-как отчищенное пальто и грязные туфли взывали о пощаде. – В квартиру Сандры.
Моей она так и не стала, а теперь и не будет. Сандра ведь при свидетелях потребовала моего выселения! Пусть ей уже все равно, уеду я или останусь, но другим-то я как это объясню? Откуда я знаю, что она не вернется? То-то же.
Да и жить на месте преступления как-то не тянуло.
Эллиот кивнул и взглянул на часы:
– А после куда?
Тащить его к свекру? Еще чего недоставало! К другим осведомителям тем более. Не хватало только засветить брюнетам всю свою сеть. В благородство Эллиота, как и в то, что он позабудет этим богатством воспользоваться, я отчего-то не верила.
– Давай я лучше возьму такси, – я попыталась отобрать у него локоть, но брюнет держал крепко.
– Не капризничай, – поморщился он, направляясь к своей машине. – Все твои секреты…
Он вдруг осекся. Взгляд Эллиота застыл. В следующий миг он с силой толкнул меня в сторону. И – здравствуй, лужа! Опять…
Вспышка. Эллиот, который уставился на что-то в переулке. Поодаль послышался вскрик, металл звякнул о мостовую, взвизгнули шины.
Лежать было мокро и неудобно, отбитый бок саднило. Я приподнялась на локте, подтянула к себе оброненную сумку. Машина ехала странно, вихляя задом и взрыкивая мотором. Но все же она скрылась за углом раньше, чем сорвавшийся с места Эллиот успел догнать.
Он вернулся, зло печатая шаг. Как только искры от мостовой не летели? Темные волосы облепили лицо. Раскрытый зонт унесло ветром, и теперь он вяло покачивался в проводах.
Эллиот наклонился ко мне, подхватил под мышки.
– Ты как? Очень больно?
Пальцы Эллиота впились капканом. Лицо его было совершенно белым, зато глаза очень темными.
– Отпусти! – просипела я, пытаясь высвободиться из его хватки. – Со мной все хорошо. Только пальто придется выбросить.
Второго купания в грязи оно точно не пережило.
Ноги отчего-то подкашивались, а коленки тряслись. Совсем нервы ни к черту.
Эллиот вдруг издал какой-то странный горловой звук – и подхватил меня на руки.
– Что ты делаешь?.. – растерялась я, рефлекторно обняв его за шею одной рукой.
Он промолчал, перепрыгивая через ступеньки.
Дверь магазина открылась рывком. На крыльцо с пушкой наперевес выскочил Бишоп. Одним быстрым взглядом оценил обстановку и опустил пистолет.
– Убери, – обходя его, посоветовал Эллиот брюзгливо. – Хочешь с полицией объясняться?
Мой каблук чиркнул по рукаву блондина.
– Не учи ученого, – проворчал Бишоп.
Оружие будто испарилось из его ладони.
