– Присяга, друг мой. Магическая присяга. Мы с Бэзилом прямой приказ императора преступить не способны, а тут его воля изложена недвусмысленно. Так что за сохранность тайны можешь не опасаться.
Бишоп покосился на меня, и Эллиот – второй раз за утро! – повторил веско:
– Милли я доверяю.
Чувствовала я себя странно. Не то, чтобы я собиралась кому-то что-то рассказать – не дура же я, понимаю, что за такие откровения поплачусь головой – и все же…
– Бишоп, зачем тебе это? – спросила я тихо. – Они ведь тоже блондины.
С Эллиотом-то как раз всё ясно. "Разделяй и властвуй" – любимый их принцип. Но другие блондины-то почему на это ведутся?
Взгляд Бишопа стал сумрачным. Он опрокинул в себя остатки виски и от души пристукнул стаканом по столешнице.
– Хочешь сказать, мы с ними одной крови, да? Только у меня кроме молодецкой дури еще и мозгов немного есть. Эту войну нельзя выиграть, понимаешь? Нам с брюнетами не тягаться.
– Но ты ведь и сам… – я осеклась. Не стоит болтать лишнего при брюнетах.
Бишоп подался вперед, снял ноги со стола и упер кулаки в колени.
– Я представляю себе реальное положение вещей. И добиваюсь того, чего добиться реально. А они – заигрались. Если так пойдет дальше, будет бойня, Милли.
– Бойня, в которой погибнут остатки блондинов, – довершил Эллиот негромко. – Хотя и брюнетам, разумеется, не поздоровится. Поэтому мы, со своей стороны, тоже идем на уступки. Платой за сотрудничество будут послабления для законопослушных блондинов. Уже подготовлен пакет законов, император подпишет его на следующей неделе.
Марша было почти жаль. Бледен и недвижим, он слушал разглагольствования начальника и кусал губы. Потом вдруг шагнул вперед и протянул узкую, по-женски изящную кисть.
– Рад, что все разъяснилось.
Эллиот прищурился насмешливо, однако руку пожал.
– На будущее советую тщательнее проверять информацию, – произнес он отеческим тоном.
Лицо Марша на миг исказилось судорогой.
– Спасибо. Учту.
Это надо было понимать как: "В следующий раз я выкопаю тебе такую яму, что выбраться из нее ты сможешь, только отрастив крылья!"
– Кстати, – Эллиот непринужденно похлопал Марша по плечу, отчего того явственно перекосило. – А к Роджерсу у тебя какие претензии?
Читай: "Такие же дурацкие, как ко мне?"
– К Роджерсу? – недоуменно нахмурился Марш, хлопнув длинными ресницами. – Вроде бы ничего существенного. А что?
– Ничего, – отмахнулся, как от безделицы, Эллиот. Только прищурился выразительно, и по его узким губам зазмеилась улыбка. – Кстати, насчет Пат я не шутил. Я подаю на развод.
Бишоп подавился воздухом.
Марш ошеломленно застыл:
– Ты отказываешься от Патрисии?
Кажется, кое у кого это в голове не укладывалось.
Эллиот усмехнулся и развел руками:
– Именно так. Даю тебе зеленый свет, Бэзил. Дерзай.
Пришибленный свалившимся на него счастьем, Марш отрывисто кивнул и вышел деревянной походкой.
Могу поспорить, что Эллиот специально натравил зама на дорогую женушку. Авось отвлечется, увлечется да и отпустит мужа с миром.
– Ставлю двадцать к одному, – пробормотала я, проводив Марша взглядом, – информацию о блондинах ты подсунул ему сам.
– Конечно, – и не думал спорить Эллиот, снова усаживаясь на стол. Кресла и стулья он отчего-то игнорировал. – Если знаешь, что на тебя будут искать компромат, лучше заранее предложить что-нибудь безобидное…
Чем ждать, пока докопаются до чего-то по настоящему опасного? Разумно.
– Так тебя поздравлять или сочувствовать? – подал голос Бишоп, скрестив руки на груди. В его серых глазах искрился смех.
– А ты как думаешь? – покосился на него Эллиот.
– Думаю, – почесал бровь Бишоп, – что за такое мне не жалко коньяка тридцатилетней выдержки. А?
– Не сейчас, – с видимым сожалением отказался Эллиот.
Бишоп ухмыльнулся и поднял руки:
– Понял. Приберегу. – он посерьезнел. – Хотя, по-моему, зря ты Марша отпустил.
Эллиот изогнул бровь и побарабанил пальцами по столу.
– И что ты предлагаешь с ним делать? Закопать под розами?
Избитую шутку про "лучшее удобрение для роз" блондин пропустил мимо ушей.
– Не знаю, – передернул он широченными плечами. – Только удивляюсь, что
Брюнеты те еще собственники, это всем известно.
Эллиот дернул уголком губ.
– Касательно жены я сказал чистую правду. Готов уступить первому желающему, на его страх и риск. К слову, это она отравила виски.
Бишоп вытаращил глаза, чуть не выронив бутылку.
– И ты ее не прибил?
– Сам удивляюсь… – пробормотал Эллиот, отчего-то бросил взгляд на меня. – Что же до работы, Марш тут ни при чем.
Бишоп хохотнул:
– Серьезно? А так похоже.
– Вот эта бумажка, – Эллиот похлопал по все еще лежащему на столе документу, – раньше хранилась в том же сейфе, наверху стопки. Соображаешь?
Бишоп задумался.
– То есть пропустить ее Марш не мог?
Эллиот лишь головой покачал.
– Знай Марш, что к чему, ни за что не устроил бы этот… цирк с конями. К тому же ошеломлен он был искренне, уж поверь нюхачу. Настолько достоверно он бы сыграть не мог. Следовательно, Марш в мой сейф не заглядывал.
