– … то все закончится очень печально, – завершил Эллиот, морщась. – Эйлин, хоть ты не читай мне мораль. Я уже от Милли наслушался.
Бишоп крякнул, Эйлин покосилась на меня и чуть заметно улыбнулась.
– Хорошо, повторяться не буду. Раздевайся!
– Я пока чаю заварю, – пообещал Бишоп, закатывая рукава. – И пожрать что-нибудь сварганю.
Эйлин только кивнула.
Эллиот, шипя сквозь зубы, стащил пиджак и бросил на ковер. За ним последовали галстук с рубашкой.
Я собрала вещи и отнесла на кресло. Медленно и старательно разложила. Чтобы не помялись, да-да. Воровато покосилась на Эллиота, но ему было не до меня. Так что тут у нас?..
Брюнет зажмурился и тяжело дышал, по лицу его снова катился пот. Кошка безмолвным стражем сидела у него в ногах, гипнотизируя блондинку немигающим взглядом.
Эйлин, прикусив губу, водила ладонью в миллиметре от его смуглой кожи. Со стороны казалось, что Эллиота она просто гладит… раскаленным утюгом, судя по страданию на его лице.
Бишоп появился в дверях с чайником, блюдом и чашками, фыркнул:
– Мне пора ревновать?
– Через полчасика, – бросила Эйлин, не оборачиваясь. – Пока что наш общий друг и разговаривает с трудом. Чай готов?
– Пять минут, – пообещал Бишоп, примостив свою ношу на пол у камина. – Заварится.
Бишоп уселся в кресло, вытянул ноги и сообщил:
– Леди и джентльмены, мы в жопе.
– Скажи что-нибудь новое, – попросил Эллиот сквозь зубы.
– Нас кто-то сдал, – тяжело проронил Бишоп и почесал светлую щетину на подбородке. – Я проехался по паре наших точек. Похоже, их громят прицельно.
Эйлин выдохнула, стряхнула что-то невидимое с рук и тяжело опустилась в кресло. Кивком поблагодарила мужа за чашку чая и жадно отпила.
– Пока все. Я подлатала, но нужно будет долечить толком, если…
"… доживем" повисло в воздухе.
– Выше нос, – усмехнулся Эллиот, с удовольствием поводя плечами. Его голый торс блестел от пота, зато пропала из глаз затаенная боль. – Предлагаю отправить женщин подальше от города.
– Разве что морем, – насупился Бишоп. – Дороги твои вояки перекрыли.
– Морем так морем, – покладисто согласился Эллиот. – У меня как раз завалялся ненужный баркас…
У меня вырвался смешок. "Завалялся", ну надо же!
Бишоп по-прежнему хмурился.
– Говорю же, крыса у нас. Причем не абы какая, не шестерка. Вдруг мои схроны прошерстят?
Я кашлянула.
– Есть укромное место, которое известно только мне и Алу.
– Кто бы сомневался… – пробормотал Эллиот, усмехнувшись.
Я лишь плечом дернула. Предпочитаю кроме плана "А", еще иметь "Б", "С" и "Д".
– Мы можем остаться и помочь, – вмешалась Эйлин, отставив чашку. – Или давайте спрячемся все вместе.
Эй, мы так не договаривались! Пускать Эллиота в наше с Алом убежище? Вот еще!
Бишоп ухмыльнулся, потер бровь:
– Дай мальчикам спокойно повоевать, а?
Только глаза его были серьезны.
– Нужно выяснить, что происходит, – поддержал его Эллиот. – И нам с Бишопом будет спокойнее, если вы будете в безопасности.
– Ладно, – нехотя согласилась Эйлин, машинально прикрыв рукой живот.
Не в ее положении бегать и стрелять. Да и я, признаюсь, воительница та еще.
Бишоп торопливо дожевал бутерброд, хлопнул себя по коленям и поднялся.
– Не будем терять времени. Эллиот, показывай свой баркас.
***
На причале было темно. Луны не видно из-за туч. Светились только окна дома да фонарь в руках Бишопа. Эллиот ежился на ветру в пальто на голый торс. Цыц у него на руках нервничала, крутила головой, прижимала уши, однако выдираться не пыталась.
При виде посудины Логана Бишоп громко выдохнул, однако ничего не сказал.
– На борту есть запас еды, воды, топлива и теплых вещей, – объяснил Эллиот негромко. – Примерно на три дня.
– Тогда нам хватит на пять, – подсчитала Эйлин.
– Так много не надо, – успокоила я и поманила к себе Бишопа.
Он удивился, однако подошел.
Я встала на цыпочки и шепнула ему на ухо:
– Поселок Лоуклодж. Дом священника. Скажешь экономке, что тебе нужны дрова.
Бишоп ухмыльнулся и кивнул.
– Понял. Ладно, пора. – Он отобрал у жены чемодан, перемахнул на борт и опустил сходни. – Прошу, леди.
Эйлин улыбнулась и, расставив для равновесия руки, перебежала на палубу. Я последовала за ней с куда меньшей ловкостью, стараясь не смотреть на почти черную, неспокойную воду.
Море волновалось. Море сердито плескало о причал. Море ворчало.
Проклятая память! Темная вода, холодное тело Сандры в руках, мертвое лицо брата… Я зажмурилась и впилась ногтями в ладони. Другого выхода нет.
Эллиот зачем-то тоже поднялся на борт. Выпустил на палубу Цыц, сказал строго:
– Веди себя хорошо. Эйлин, присмотришь за ней?
Кошка фыркнула и задрала хвост.
Я почти обиделась. Ну вот, как убийства расследовать – так Милли, помоги! А как кошку доверить…
Тьфу, пропасть! Это все нервы.
Бишоп возился, запуская мотор. Ну да, не на весла же нам с Эйлин садиться. Шумно, конечно, но придется рискнуть.
Баркас будто вздохнул, заурчал довольно, и словно бы нетерпеливо дернулся.
Бишоп обнял жену и быстро поцеловал.
– На удачу!
Меня же вдруг сцапал за руку Эллиот. Притянул к себе, повторил:
– На удачу.
И прижался обветренными губами к моим.
