— Вера Николаевна, именно из-за путаницы в газетной статье, долгое время мы не могли вручить вам эту награду. Ваш отец награжден высоким званием Героя Советского Союза посмертно. Документы от времени где-то затерялись, но саму награду я уполномочен вручить родственникам героя.
— Спасибо, я знала, всегда знала, что мой папа герой.
Я отключил запись. Странно, слушаю в третий раз, но каждый раз к горлу подкатывает комок. И не потому, что пришлось кривить душой перед наивной женщиной. А потому что именно я был тем самым корреспондентом «Красной звезды», автором статьи «Подвиг артиллеристов». Ради звонкой фразы и патриотической риторики я, не задумываясь, прошелся по головам и душам настоящих героев. Не говоря о том, что напечатанные мной портреты, вынесли смертный приговор, младшему лейтенанту и заряжающему легендарного артиллерийского расчета.
Да и вспомнил-то я о подвиге артиллеристов, когда понадобился свежий материал к очередному дню Победы. Решил найти героя и написать новый «победный марш».
А какова ирония судьбы! Если б не преследования Ивана Федоровича со стороны органов, он мог погибнуть прямо у себя дома. Ибо явно не однополчанин, а наемный убийца искал Ивана Федоровича в сорок пятом. Ведь не успел молодой сержант ни с кем сдружиться в полку, кроме своего расчета, да и вся их батарея погибла.
Невольно память вернула меня в сорок четвертый год.
Молодой старший лейтенант, спецкор, только что закончивший высшие политические курсы, я был прикомандирован от газеты «Красная звезда» к штабу Рокоссовского для освещения будущего наступления. В момент боя танков с расчетом Хомича, я находился в машине радиосвязи. Вдруг услышал, что маршал лично наблюдает за боем, возникшим в нашем тылу. Связисты лихорадочно выясняли, кто ближе всего находится к месту боя. Отозвался один разведвзвод. Пока я добрался к наблюдательному пункту, где находился командующий, то застал только финал этой драмы. С высоты НП в стереотрубу хорошо просматривалась огромная территория. Немецкий танк крутился вокруг оси, затем остановился, сделал несколько очередей из пулемета, из башни выскочили три немца. За орудием на месте наводчика сидел солдат и пытался крестится, видимо предчувствуя близкую смерть. Вдруг тела немцев упали практически в двух метрах от орудия, из-за пригорка показались наши разведчики. А через час я уже брал интервью у командира разведвзвода.
И, главное, не поленился же, нашел личные дела расчета, перефотографировал портреты, а ночным самолетом отправил статью и фото в газету.
Куда я торопился? Зачем? Почему не выслушал тех, кто выжил? Это ж надо так наломать дров!
Так, что не очерк писал я в поезде, а работу над ошибками.
Поезд в Москву прибыл по расписанию. Очерк готов к печати.
Теперь совесть чиста! Если, вдруг, встречусь на небесах с Хомичем, то, как сказал Иван Федорович, не стыдно будет перед Героем.
— Дневальный, — громко хорошо поставленным голосом, позвал старшина.
Старшина четвертой роты отдельного батальона охраны и химической защиты намеренно дольше обычного остался в расположении роты, дожидаясь пока домой уйдет последний офицер. Наконец-то, после шести вечера ротная канцелярия была в его полном распоряжении.
— Дневальный рядовой Захарчук по вашему приказанию прибыл, — доложил помощник дежурного по роте, аккуратно прикрывая за собой дверь канцелярии.
— Захарчук, разыщи и пришли ко мне сержанта Мизина, младшего сержанта Ерофеева и ефрейтора Сытина, — и, как показалось дневальному, не без колебания, добавил, — да, и еще рядового Пилипчука.
— Разрешите идти?
— Выполняйте.
На счастье дневального, все четверо оказались в расположении роты. А еще через несколько минут, вышеназванные военнослужащие выстроились в тесную шеренгу перед столом, где сидел старшина.
— Ну, что товарищи будущие дембеля, — не вставая со своего места, произнес старший прапорщик, — есть желающие поехать домой в первой партии?
В воздухе повисла тягостная тишина. Этим простым, а в данной ситуации, и риторическим вопросом старшина открывал сезон дембельских аккордных работ. Риторичность вопроса заключалась не только в том, что раньше попасть домой хотели все, но и в том, что в случае отказа от «выгодного» предложения, домой можно уехать не в первой и не во второй, а… в последней партии демобилизованных солдат. Именно по этой причине сержант Мизин, как старший по званию решил прервать весьма неоднозначную, и несколько затянувшуюся канцелярскую паузу.
— Есть, товарищ старший прапорщик, — ответил сержант за всех с плохо наигранно бравадой.
— Это коллективное решение? — добиваясь полной ясности, спросил старшина.
— Так точно, — почти хором ответили солдаты, не желая подводить своего сержанта.
