Замполит был в полевой форме с кобурой на боку. Как потом выяснилось, он с женой в дым разругался, и идти ему после суточного наряда некуда. Не найдя никого, на ком можно сорвать злость, ибо весь батальон на марше, он, наконец, подошел к своему «москвичу», хлопнул дверцей и стал укладываться спать. В дежурном освещении было хорошо видно, как доверчивый Кузя вылез на торпеду «москвича» и стал ждать, когда пришелец захочет с ним поиграть. Что было дальше — страшно вспомнить! Первый выстрел — мимо Кузи, но лобового стекла как не было. Второй — пуля ушла куда-то в двигатель. Кузя, спасая жизнь, стал рикошетом метаться по всему салону. Вскоре, крысенок опрокинул на себя банку с отработкой и, прыгая по сиденьям, заляпал маслом весь салон. Обезумев от наглости неуязвимой крысы и тех убытков, которые она уже нанесла, замполит перестал стрелять и схватил огромную монтировку, лежащую на заднем сидении. Он, во что бы то ни стало, хотел прибить непрошеного гостя. Наконец, Кузя, перепачкав абсолютно всё своими масляными лапами и хвостом, выпрыгнул через разбитое стекло и спрятался под днище «москвича».
Окончательно потеряв разум, замполит выскакивает из машины и со всей дури швыряет в крысенка монтировкой. Монтировка летит мимо Кузи, но абсолютно точно попадает в заднюю винтовую стойку и выбивает её. Вторая задняя стойка не выдерживает, и задница «москвича» с грохотом падает на бетонный пол. Войдя в охотничий раж, замполит выбивает ногой и передние стойки, пытаясь тем самым, хотя бы, днищем машины придушить ненавистную ему тварь.
Но боевой крысенок умирать не собирался. В последнюю секунду он выскочил из ловушки, и, оставляя за собой черные следы масляных лап, помчался в нашу сторону. Двигатель в «москвиче», как на грех стоял без коробки передач. От удара передком об пол его срывает с подушек крепления и он с грохотом, ломая крыльчатку вентилятора и гнилую переднюю панель выкатывается на пол. Видя, что от его машины ничего не осталось, а виновник всех бед невредимым уходит от наказания, замполит от отчаяния выпускает остаток обоймы своего «Макарова» Кузе в след.
Добежав к танку, крысенок ловко прыгнул на броню и скрылся в открытом нами смотровом люке. Короче, когда замполит уже даже не синий, а белый от ярости открыл башенный люк и увидел в танке нас, с самогоном, салом и Кузей на руках, то ни слов, ни патронов у него уже не было.
— Бедняга! — покачал головой Мизин.
— Еще бы! Я на губе два дня от стрельбы отходил. Хорошо начальник губы терпеть не мог этого выскочки замполита. А когда узнал, как тот свою собственную машину изуродовал, то так смеялся, чуть легкие не вылетели. Мы с земляком пять суток, как в санатории провели, ей богу не вру, отоспался за весь год.
— Да не ты, — философски заметил сержант Мизин, — замполит бедняга. Сначала жена от тела и кухни отлучила, потом какая-то крыса машину развалила, а напоследок еще вы с самогоном.
— И за патроны придется отчет писать, — вставил Ерофеев.
— Наверно, в тот день не только жена и крыса, но и звезды к замполиту жопой повернулись, — закончил тему ефрейтор Сытин.
— Встать! Смирно! — первым заметил старшину младший сержант Ерофеев.
— Вольно! — скомандовал старшина, пессимистически осматривая выполненную работу, — завтра привезут поддоны с кирпичом. Сытин, вы кажется электрик?
— Так, точно.
— Знаете, как укладывать кабель в земле? — старшина посмотрел Сытину прямо в глаза.
— Так точно, приходилось.
— Когда закончите с траншеей, получите на промскладе кабель. Накладная на столе у командира вашего взвода. Вопросы есть?… Вопросов нет, вот и отлично. Не опоздайте на ужин.
Когда старшина скрылся за деревьями, Мизин достал из-за спины недокуренный бычок сделал затяжку и процедил сквозь зубы:
— Пилипчук, дуй к земляку.
Когда за минуту до вечерней поверки Пилипчук, наконец, зашел в расположение роты, у всех троих отлегло сердце. После отбоя четверка собралась в курилке на совещание.
— Что так долго? — спросил Пилипчука Мизин.
— Вы ж знаете, земляк человек обстоятельный, пока норму не выпьет — в деле не разберется, — оправдывался Пилипчук, — а потом я еще бегал, кое-что проверил. Похоже, земляк дело говорит.
— Не тяни, я бойцом так не уставал, как сегодня. Еще минута и усну прямо тут, — процедил сквозь сон Ерофеев.
— Короче, крутит старшина, — начал свой рассказ Пилипчук, — кабель через лес редко прокладывают. В основном вдоль дорог и коммуникаций всяких. Чтоб был ориентир и меньше вероятность его повредить. Я тут сбегал по предполагаемому правильному маршруту. Отмерил его шагами, потом забежал под навес промсклада. Хорошо наша рота в первый караул заступила, а то б пристрелили нафиг.
— А кто на посту был?
— Левченко.
— Так он нормальный мужик.
— Сало жрать из моей посылки он нормальный! — неожиданно вспылил Пилипчук, — пять минут держал под прицелом на земле, пока объяснял ему, что ни воровать, ни печати ломать не буду. Хорошо, хоть тревожную группу не вызвал.
— Ну а ты бы на его месте что сделал? — спросил ефрейтор.
— Соображал бы быстрее! Земля-то холодная, не май месяц. А я в одном п/ш.
