— Ничего, нормально, — делаю вид, что совсем уже освоился. Гришка придвинулся ближе, шепнул:
— Проси, чтобы побыстрей на самостоятельную перевели, да чтоб разряд выше дали. А то надуть могут. Меня вместо двух месяцев целых три до самостоятельной не допускали. Поздно разнюхал, денег много потерял.
Совсем рядом раздался пронзительный свисток — конец смены.
Я взял в табельной пропуск и вышел из цеха.
Белый, не успевший потемнеть, свежий, искрящийся снег до боли резал глаза. Морозный воздух кружил голову. В теле приятная усталость. А прошедший день — будто сон. Вот проснусь, и все это исчезнет, и снова школа, и Колька Галочкин рядом за партой.
В комнате царит беспорядок. Валяются книги и тетради, на полу разбросаны бумажные обрезки, на столе бумажные кораблики и голуби. Все Женька! Нет. Это так ему не пройдет. Хватит. Пора взяться за его воспитание. Ох, задам же я ему трепку!
Пока разогревается обед, навожу в комнате порядок.
Минут через десять с шумом влетает Женька, но испуганно останавливается. Я стою посреди комнаты — поза у меня угрожающая — и медленно, внушительно говорю:
— Ты чего носишься как угорелый? Марш отряхивать снег с валенок! Распустился, понимаешь!
Женька послушно кладет сумку и мигом выходит. Пока он шуршит веником в коридоре, я обдумываю, как бы его построже пропесочить. Мой гнев давно прошел, но из педагогических соображений суровый разговор все равно должен состояться.
Женька, искоса поглядывая на меня, снимает пальто, шапку.
Вид у него, как у загнанного зайца, лицо грязное, потное. Галстук сбит набок, пуговицы на куртке расстегнуты, на штанах красуется большое чернильное пятно. Прямо иллюстрация из «Мойдодыра».
— Почему беспорядок?.. Или ты думаешь, за тобой нянька подбирать станет? Тети Моти здесь нет.
Женька стоит, опустив голову, и крутит пуговицу.
— Не крути пуговицу, оторвешь! Взгляни-ка на себя. На кого ты похож? А это что такое?
— Где?
— На штанах.
— Володька чернилку нечаянно пролил.
— Ну, конечно! Разве ты виноват?! Ты у нас паинька. И бумагу на полу, и книги разбросал по всей комнате — все Володька! Смотри, если хоть раз еще оставишь такой беспорядок, кисло тебе будет!
Садимся обедать.
Женька молча наливает себе суп. Ест жадно, откусывает от ломтя помногу и часто шмыгает носом. Щеки раскраснелись. Смешно на него глядеть.
А все-таки это здорово, что у меня младший брат!
Женька быстро вскинул на меня глаза и, убедившись, что я уже не сержусь, спросил:
— Сереж, ну как поработал сегодня?
— Нормально.
— Расскажи чего-нибудь про завод.
— Чего рассказывать? Завод как завод, — не без важности отвечаю я. — Огромный. Станков много, машин всяких.
— А ты что делать будешь?
— Приспособления разные.
— А это что такое, приспособления?
— Ну… это… сложная штука такая. Долго объяснять…
Я и сам еще не знаю, что такое приспособление. А признаться не хочу, это подорвет мой авторитет.
— Вырастешь — сам увидишь.
Дверь без стука отворилась, показалось красное с мороза лицо Кольки Галочкина, а потом и вся его долговязая фигура с коньками, перекинутыми через плечо, ввалилась в комнату.
— Привет рабочему классу!
— Здорово!
Колька бросил в угол коньки, сел на стул и облегченно вздохнул, словно после тяжелого труда.
— Уработался где-то?
— Наелся. Вот так! — Колька провел пальцем по горлу. — Матушка пельменей настряпала, а батя пиво приволок. Ну, мы и дали!
— На каток собрался?
— Туда. Надо проветриться малость. Сегодня открытие «Динамо». Пойдешь? Мы с ребятишками договорились встретиться, потренироваться. Да, новость! Организовали в школе хоккейную команду. Сам понимаешь, отобрали лучших. Из наших в команду вошли Виталька, Славка Покровский, Игорь и я, остальные из десятых классов. В общем, команда подобралась славненькая. Все чин чинарем: клюшки, канады, шайбы и прочее. В то воскресенье договорились с пацанами из четвертой городской провести товарищеский матч. Мы уже разработали тактический план игры, так что хлопчикам придется туго!
— Это еще неизвестно, кому ломаные клюшки подбирать да шайбы из ворот вытаскивать, — возразил я.
— Уж мы подеремся, будь уверен! Во всяком случае, за себя я ручаюсь: пару шайб обязательно закину. Без трепотни.
Я переоделся в лыжный костюм, достал новенькие коньки с ботинками — подарок матери.
Женька умоляюще посмотрел на меня:
— Сережа, я пойду с тобой?
— А уроки сделал?
— Я потом.
— Сначала нужно уроки сделать.
— Да-а… — Женька скорчил жалостливую гримасу. Только со мной много не наговоришь: сказал — и баста!
Мы вышли из дома.
— Ох, чуть не забыл! — воскликнул Колька.
— Что еще?
— Великолепная новость! Какая, думаешь! Не догадаешься… Девочки из 27-й школы устраивают новогодний бал! Нас приглашают. Представляешь, что там будет! А девчонок! — Колька начал вытанцовывать фокстрот прямо на тротуаре. — Думаю, стоит сходить.
И многозначительно добавил:
— Знаешь, кто мне это передал? Твоя Леночка Лесницкая!
…Хорошо бы встретить ее на катке…
