Через минуту появился Дуглас. Изабель не решалась заговорить с ним, чувствуя,, что еще слишком сердита. Она молча передала ему ребенка, поменяла белье в ящике, потом так же молча взяла сына обратно и положила его спать.
Ужин был почти готов. В большом железном котле Изабель приготовила наваристый бульон, оставалось лишь накрыть на стол и подогреть бисквиты.
Она чувствовала, что Дуглас тоже злится на нее, но сдерживается. Неужели он всегда способен контролировать себя? Он ведь не железный. Раздражение охватило Изабель с новой силой. В довершение ко всему она сожгла бисквиты, и это стало последней каплей, переполнившей чашу ее терпения. Он все равно их съест, поклялась себе Изабель, даже если ей придется затолкать их ему в горло. Съест он и бульон с мясом, из-за которого она простояла у плиты несколько часов!
Изабель понимала, что не права и что Дуглас в общем-то ни в чем не виноват. Ну и пусть! Ей осточертело постоянное нервное напряжение, в котором она пребывала последние дни… Немного успокоившись, Изабель решила вести себя разумно. Она отнесет Дугласу ужин в сарай, тем самым предлагая перемирие. Может быть, такая забота поднимет ему настроение? А после того как он поест, она потребует с него ответа, почему в последнее время ему стало так трудно жить с ней в одном доме. Если Дуглас спросит, с чего она это взяла, аргументов у нее предостаточно!
Изабель еще раз взглянула на Паркера, потом завязала волосы белой лентой и направилась с подносом в сарай, по пути репетируя свою речь: «Уверена, что ты хочешь есть, поэтому я…» Нет, надо придумать что-то получше. Это какой-то робкий лепет. «Я оставлю поднос у двери, Дуглас, Если проголодаешься, поешь…»
Так, уже лучше. Гораздо лучше! А потом, когда он поужинает, ока предложит ему сесть и поговорить.
Набрав в легкие побольше воздуха, Изабель решительно вошла, Дуглас, закатав рукава, выливал большое ведро воды в металлический чан. На полу стояли еще два, уже полные.
Он выпрямился, расправил плечи, вытер руки висевшим на столбе полотенцем и пошел в стойло к Пегасу.
Изабель направилась туда же. Она слышала, как Дуглас что-то шептал животному, но слов не разобрала. Он ласково погладил коня по шее. Пегас, давая понять, что ему нравится такое внимание хозяина, ткнулся мордой ему в плечо.
Дуглас знал, что Изабель стоит и смотрит на него; он замер в ожидании того, что она скажет, — наверняка начнет на него нападать. Видимо, она с трудом заставила себя прийти сюда, к тому же ей тяжело держать поднос: стакан дребезжал, стукаясь о края тарелки, а вилка и нож аж подпрыгивали, как Дуглас заметил краем глаза. Изабель или нервничает, или делает это нарочно, чтобы обратить на себя его внимание.
Прежде чем заговорить с Изабель, Дугласу необходимо было справиться с охватившим его раздражением. Если он сейчас посмотрит на нее, то, потеряв терпение, может наговорить грубостей, оскорбить ее лучшие чувства, а потом его заест совесть…
— Долго ты еще намерен не замечать меня? — осведомилась Изабель.
Дуглас решительно повернулся к ней.
— Не могу понять, почему ты все-таки нарушила свое обещание. Я ведь просил тебя не выходить из дома по вечерам, помнишь? Не могу же я охранять тебя и одновременно находиться в сарае!
— Да, я прекрасно это помню. Но я подумала, что ты, должно быть, голоден и…
Он перебил ее:
— А ты помнишь, почему мы решили, что это опасно?
— Дуглас, перестань обращаться со мной как с ребенком! Еще раз тебе говорю — я все отлично помню. Как-то я тебе рассказала… что однажды люди Бойла напились и ночью спустились по холму… Услышав об этом, ты запретил мне выходить вечером.
— Ты кое-что упустила.
— Разве? — невинным тоном спросила Изабель. Дуглас выразительно посмотрел на нее — в его взгляде читалось явное неверие в столь поразительную забывчивость.
— Ты говорила, что они пытались сломать дом, — холодно отчеканил он.
Изабель понимала, что Дуглас прав. Она поступила крайне неразумно: поддавшись минутному порыву, оставила в доме сына и побежала в сарай. А что, если в это время… Не дай Господи! Она обязана защищать ребенка. О Боже, она к тому же ружье не взяла!
— Я… я не подумала, — неохотно признала Изабель. — Ты доволен? В последнее время у меня слишком много забот. А теперь, извини меня, я пойду к мальчику.
Она повернулась и поспешно вышла из сарая.
— А где ружье? — крикнул Дуглас ей вслед.
Изабель не ответила. Он прекрасно знает, где это чертово ружье, раз она вошла в сарай с одним только подносом. Специально спросил, чтобы выставить ее полной идиоткой! Она себя таковой отнюдь не чувствовала, но разозлилась на себя еще сильнее. Если бы ее не отвлекали мысли о непонятном поведении Дугласа, она в жизни бы так не поступила!
Ребенок спокойно спал в ящике, который стоял на столе. Когда Дуглас вошел в дом, Изабель стояла рядом, глядя на сына. Надо бы отнести его в спальню, подумал Дуглас, но не произнес ни слова. Больше нельзя откладывать обсуждение будущего Изабель, сейчас он приведет себя в порядок и заставит ее принять решение…
Дуглас схватил полотенце, кусок мыла и пошел обратно в сарай помыться.
