Она ничего не забыла, ничего не оставила. Но он запомнил ее улыбку и знал, что очень не скоро сможет ее забыть.
Прежде чем засесть за бумаги, Адам пошел вниз что-нибудь перекусить. Мэри Роуз сидела за кухонным столом с пером и бумагой. При виде брата она ласково улыбнулась.
— Ты рано вернулся. Хочешь есть? Я сварила суп. Он конечно, не такой вкусный, как у мамы Роуз, но…
— Я думал, что ты уехала домой, — заметил Адам.
— Мы уезжаем через несколько минут. Я только хотела переписать вот этот рецепт. Садись, я налью тебе супа. Надеюсь, ты не откажешься?
— Конечно, — рассеянно ответил Адам.
Мэри Роуз встала, взяла со спинки стула фартук и надела его. Адам сел к столу, но внезапно резко вскочил на ноги.
— Фартук! — громко воскликнул он.
Мэри Роуз удивленно оглядела сие нехитрое произведение портновского искусства и вопросительно посмотрела на брата.
— По-моему, с ним все в порядке, — недоуменно проговорила она.
— Я не про твой, — поспешно сказал он. — Фартук Женевьев. Он был ее собственный? То есть… я хочу знать, привезла ли она фартук с собой или надевала тот, который ей дали здесь.
— Я дала Женевьев фартук мамы Роуз — боялась, что она испачкает свое красивое платье, поэтому…
— Она его вернула? — перебил ее Адам.
— О Господи, да конечно, вернула! Что с тобой, Адам?
— Не важно. Где этот фартук?
— Фартук?
— Да, черт побери, фартук. Где он? Мэри Роуз вытаращила на Адама глаза. Ни разу в она не видела брата таким. Он никогда не терял самообладания, но сейчас, кажется, был весьма близок к этому. Она просто не узнавала Адама, всегда спокойного и уравновешенного.
— Почему ты так волнуешься из-за фартука? — требовательно спросила Мэри Роуз.
— Я не волнуюсь. Но ты можешь мне наконец ответить, где он?
Она нахмурилась, выказывая свое отношение к его странному поведению.
— Полагаю, висит вместе с другими на крючке в кладовке, — сухо ответила Мэри Роуз.
Прежде чем она договорила, длинные ноги Адама одолели половину кухни. Мэри Роуз пошла следом за ним к кладовой и остановилась, наблюдая, как брат судорожно срывает с крючков пальто, шляпы, шарфы и кидает на пол.
— Ты все это поднимешь и повесишь обратно, — заявила Мэри Роуз. — Адам, да что все-таки с тобой происходит?
— Где он, черт побери?
— Вон, белый, слева от тебя, с двумя кружевными карманами, — указала сестра. — Да зачем он тебе понадобился?
Адам снял фартук с вешалки, быстро осмотрел карманы и едва не закричал от радости, нащупав в одном из них клочок бумаги. Он надеялся, что в спешке Женевьев забыла телеграмму в кармане фартука. Так и вышло!
Адам вытащил лист, вышел на свет и быстро прочитал телеграмму.
— Сукин сын! — взорвался он.
— Следи за речью, — одернула его Мэри Роуз. Она придвинулась к брату, пытаясь заглянуть ему через плечо, но Адам уже свернул бумагу, и Мэри Роуз ничего не успела увидеть.
— Что это?
— Телеграмма.
— Это телеграмма Женевьев, — с укором сказала она. — Я стояла у нее за спиной, когда Кларенс вручил ей ее. Как тебе не стыдно, Адам! Разве можно читать чужие телеграммы?
— А я уверен, что он просто обязан прочитать эту телеграмму, — произнес Коул, который подошел абсолютно неслышно и остановился позади сестры. — От кого она, Адам?
— От женщины по имени Лотти.
Адам неохотно взглянул на Коула; по глазам брата тот понял, что дело очень серьезное. Мэри Роуз, казалось, ничего такого не замечала.
— Я знаю, что произошло, — заявила она. Адам обернулся к ней:
— Знаешь?
— Да.
— И никому не сказала?!
— Не кричи на меня! — возмутилась она. — Женевьев говорила мне, что у ее подруги вот-вот должен родиться ребенок. Эта подруга обещала, что ее муж сообщит Женевьев, кто родился — мальчик или девочка.
— И все? — разочарованно проговорил Адам. Мэри Роуз кивнула.
— У нее родилась девочка, — удовлетворенно сказала она. — Не понимаю, почему ты так расстроился из-за того, что…
Она осеклась, так как Коул положил ей руки на плечи, заставляя внимательнее всмотреться в лицо Адама.
Брат казался совершенно разъяренным.
— Неужели так плохо? — спросил Коул.
В ответ Адам протянул телеграмму. Коул прочел вслух:
— «Спасайся. Они знают, где ты. Они гонятся за тобой».
— О Боже! — вскрикнула Мзри Роуз. Коул присвистнул:
— Сукин…
— Но почему? Кто может желать зла такой замечательной девушке? — недоумевала Мэри Роуз.
— Кажется, ты говорил, будто у нее нет никаких проблем, — рассеянно произнес Коул.
— Женевьев сама так сказала, — пробормотал Адам.
— Она солгала.
— Ясное дело, солгала. — Мэри Роуз покачала головой. — Наверное, у нее есть для этого весьма веские причины, если она не захотела втягивать вас в свои дела.
— Мы уже втянуты, — заметил Коул, — ведь она получила эту телеграмму в нашем доме.
— За эту неделю мы стали с ней настоящими подругами. Я думала, она мне доверяет… И потом… Женевьев вела себя, словно ей совершенно нечего опасаться и ничто В мире не угрожает. Ты поедешь за ней, Адам?
— Да.
— Мама Роуз тоже захочет, когда все услышит.
Адам сурово посмотрел на сестру.
— Она ничего не услышит. Совершенно ни к чему волновать ее.
Мэри Роуз торопливо кивнула.
— Ты прав. Я ничего ей не скажу.
