– Твой сраный адвокат свалил все на меня! – кричит он. – Если бы не твоя наркота, которую скинули мне, я бы отделался исправительными работами!
Я сглатываю. То, что он говорит, парализует.
– Ты за это заплатишь, ясно? Запомни, я отомщу тебе.
– Я тут ни при чем, Скифф! Я не знала, что так вышло! Мне просто помогли и все…
Он скалится, продолжая нависать надо мной.
– Да пошла ты! Ты знала, что делала, иначе бы у тебя не вышло все так просто! Я тебе устрою…
Я начинаю злиться, потому что все, что он говорит, – полный бред.
– Ну и что ты мне сделаешь, придурок?
Он хватает меня за шею и сжимает ее. По телу бежит холодок, а к лицу приливает кровь.
– Да что угодно…
Скифф душит меня, я начинаю дергаться и вырываться.
– Я знаю, ты спалила Алису.
– Я никого не палила!
– Я знаю, что это была ты. Я видел и слышал, что говорил твой адвокат, – шипит он. – Я расскажу все ей, и тебе хана.
Мне все больше и больше не хватает воздуха. Я пытаюсь оторвать его руку, но он намного сильнее. Ничего не могу сообразить и сказать тоже ничего не могу.
– Ты в заднице, девочка, – говорит он и отпускает меня. Я судорожно делаю вдох.
Скифф уходит, я остаюсь на улице одна, держусь за шею и глубоко дышу. В голове только одна мысль: я сдала Алису. Я и правда сделала это, но была настолько глупа, что даже ничего не поняла.
Подступившая тревога вызывает тошноту. Я рассказала адвокату Тома все, что о ней знала. Как ее зовут, на каком трейлере она ездит, чем занимается и где это делает. Выдала полную информацию для того, чтобы ее посадить. Алиса распространяет наркотики, а это строго запрещено. Я по глупости оказалась тем человеком, который ее выдал, и отрицать это нельзя.
Справляясь с тошнотой, я добираюсь до квартиры Тома. Его все еще нет. Тем лучше, я заваливаюсь на кровать в своей комнате и начинаю снова забрасывать Алису сообщениями. Хоть бы с ней все было в порядке, пожалуйста! Чувство вины пожирает меня изнутри, словно насекомые – разлагающийся труп. Это отвратительно… неужели я сломала ей жизнь? От этой мысли по телу бегут мурашки. Еще Скифф со своими угрозами и нападками… они не сильно пугают, но что, если он действительно нападет на меня? Что, если устроит ад на земле?
В мою комнату стучатся. Из-за двери я слышу:
– Эй, я войду? Ты не спишь?
– Нет, заходи.
Том мягко ступает по полу, садится ко мне на кровать. Время близится к ночи, и, как я уже поняла, он всегда поздно возвращается домой.
– Ну как дела? – спрашивает. Я чувствую от него приятный запах парфюма – свежего, источающего прохладу, с ноткой цитруса.
– Я еле проснулась…
Он улыбается. Глаза Тома полуприкрыты, а его словно трагично опущенные внешние уголки глаз… они мне всегда нравились.
– Слушай, я хотела спросить… – начинаю, – а как у тебя получилось вытащить меня из участка?
– Ну, это было несложно… я просто знаю кое-каких людей.
– Ясно… а что сделали эти люди?
– Без понятия. И мне без разницы, правда, главное, что ты на свободе.
Я киваю и сглатываю.
– Бельчонок, завтра я еду в Амстердам, – неожиданно говорит Том.
Повисает молчание. Мне становится тяжело дышать.
– Эм… – подбираю слова, – ладно. Понятно. Обещаю не устраивать вечеринок, – отшучиваюсь.
– Нет, слушай… поедем вместе? Это не по работе, ребята в Европе, и мы хотим встретиться. Просто путешествие.
– Том… это… – От удивления я не могу ничего сказать. – Это же круто! Конечно поехали! Я так давно хотела там побывать!
От радости я аж подпрыгиваю на кровати. Все проблемы и переживания мигом улетучиваются. Ведь я увижу Амстердам! Что в этой жизни может быть лучше?!
Лицо Тома переливается розовым и фиолетовым. Мы лежим на кровати вплотную друг к другу и глупо улыбаемся. Я нахожу его руку на одеяле, переплетаю наши пальцы и сжимаю. Том расплывается, сливается с бежевой стеной позади, закручивается в запутанную спираль. Это вызывает смешок. Он тоже смеется, мы вместе начинаем тихо хихикать.
В душе умиротворение. Опьянение понемногу спадает, в теле отдается приятная усталость. Я совершенно не помню, сколько мы выпили, не помню, что было сегодня, как мы очутились здесь. Когда все началось? Кажется…
