Все трое заливаются смехом, а мне почему-то становится неприятно. Аккуратно спрятав бутылку за спину, я незаметно пробираюсь в ванную, где быстро опустошаю ее. Я пью и прекрасно понимаю, насколько сейчас отвратительно выгляжу. Мне противно от самой себя, но я не могу ничего сделать. Мне настолько же мерзко чувствовать трезвость и полностью осознавать происходящее, насколько пить и употреблять. Я была бы рада набухаться и умереть от алкогольного отравления, но бутылкой пива такое не осуществить.
Закончив и умывшись, я выхожу наружу. В номере две спальни и гостиная, в которой сейчас развернулись Джуди и несколько ее людей. Когда она замечает меня, то подбегает и говорит:
– Ты куда пропала? У нас мало времени, а мне надо успеть привести тебя в божеский вид.
– Что? Меня? Меня-то зачем?
– Том попросил закрасить тебе лицо, – она с опаской показывает куда-то на уровень моих глаз, – но еще я прихватила кое-что из одежды… Ты бы знала, как я люблю одевать женщин! Но работаю почему-то только с мужиками…
– Я не понимаю, зачем это?..
– Если Том сказал: надо, значит, надо, – говорит Джуди и берет меня за локоть. – Не спорь.
– Ладно, – недоумеваю я, но позволяю ей сделать со мной все, что ее душе угодно.
В итоге визажист наносит мне на лицо маску из тонального крема, рисует стрелки и наклеивает ресницы. Потом расчесывает волосы и укладывает их утюжком. Глядя в зеркало, я понимаю, как же давно не видела себя в приличном виде. Не красилась и не наряжалась. Не ухаживала за собой. Употребляя наркотики, во всем этом просто отпадает необходимость. Зачем, если смысл моей жизни в том, чтобы вдохнуть порошок и выпасть из реальности?
Когда с макияжем покончено, Джуди принимается выбирать мне одежду.
– Какой у тебя размер? – спрашивает.
– Тот, что поменьше, – говорю я, думая о том, как сильно похудела за этот год.
– Да, будет сложновато. Но я что-нибудь придумаю.
Я смотрю, как она перебирает вешалки с одеждой и хмурится. Потом достает что-то и говорит:
– Вот, надень пока это, не будем терять время.
Я рассматриваю вещь и понимаю, что это колготки. В крупную сетку. Сглотнув, я оглядываю всех людей, находящихся в комнате: Том, Аарон, двое визажистов и еще один помощник Джуди. Никто не смотрит на меня, все заняты своими делами, но я все равно чувствую себя неловко.
Расстегнув ширинку, я снимаю джинсы и поскорее натягиваю колготки на себя. В этот момент Джуди всучивает мне в руки розовую плиссированную юбку. Я мельком оглядываю ее – это Вивьен Вествуд.
– Сделаем из тебя панка, – говорит Джуди с горящими глазами, – вот еще ремень. – И показывает его.
Я надеваю юбку, но на талии она не держится, сваливается на бедра.
– Джуди, она мне большая… – расстроенно говорю я.
– А ремень я для чего взяла? – ворчит она и принимается затягивать его поверх.
– Вот черт… – ругается, – у тебя не талия, а иголка какая-то, ремень тоже большой… сейчас что-нибудь сделаю, погоди… Аарон! – зовет она.
– Чего тебе? – откликается он из другого угла комнаты.
– Нужна грубая сила. Иди сюда.
Когда он подходит, Джуди продолжает:
– Сделай в ремне дырку. Вот здесь.
– Как я тебе ее сделаю?
– Ну придумай что-нибудь! Ты ведь для этого здесь и нужен.
Аарон чертыхается, но не отказывает и куда-то уходит.
Джуди протягивает мне черную тряпочку, я забираю ее и спрашиваю:
– Это?..
– Это топ. Ну, вообще спортивный лифчик, но тебе подойдет как топ. Смотри, юбка будет высоко на талии, а он чуть выше. Никакой обнаженки, но очень горячо.
– Окей, – говорю я и отворачиваюсь к стене, чтобы переодеться.
Когда Аарон возвращается, Джуди наконец-то затягивает на мне юбку. Потом вешает на шею две цепочки – одну в виде сцепленных наручников, другую в виде колючей проволоки. На руки мне надевают браслеты с шипами. Я смотрю в зеркало и удивляюсь тому, какая я сейчас красивая. Я уже и забыла, какой могу быть, когда просто хорошо одета…
– Знаешь что, вот, – говорит Джуди и достает вешалку с большой кожаной курткой. – Ее здесь прямо не хватает. Вообще это куртка Тома, но тебе будет оверсайз.
Услышав о Томе, я без вопросов накидываю куртку на плечи. Любую другую я бы оставила здесь, все-таки в Лос-Анджелесе сорокаградусная жара, но… носить вещи Тома для меня – это что-то сакральное, поэтому я не отказываюсь.
Я выбираю себе цепь на шею, когда замечаю рядом Тома. Он выглядит просто потрясающе: на голове тщательно уложенный беспорядок; черная рубашка расстегнута на груди, приоткрывая татуировки под ключицами; сверху черный переливающийся на свету пиджак. Сердце стучит быстрее от того, какой Том красивый. Смотря на его губы, я вспоминаю о нашем поцелуе и чувствую, будто в горло насыпали битого стекла. Он отходит, но я все никак не могу оторвать от него взгляд.
– Эй, Белинда! – окликает меня Аарон, заставляя дернуться. – Мы уходим, очнись.
– А, да, уже? – Я мешкаю и оглядываюсь по сторонам. – Мне надо кое-что сделать, подождите пять минут, пожалуйста.
Аарон хмыкает и говорит:
– Пять минут, не больше. Потом мы уедем.
– Поняла.
