Немного отойдя, я опускаюсь с головой в воду и выныриваю, убирая волосы с лица. Разворачиваюсь к Тому и смотрю на него, улыбаясь. Он тоже смотрит и улыбается. Мы снова начинаем целоваться, ни слова не говоря друг другу, но и так все прекрасно понимая.
Во второй раз тоже идет кровь. И это намного больнее, чем в первый.
Происходит все этой же ночью, когда мы просыпаемся после того, как заснули днем. В этот раз я решаю не терпеть и сразу говорю о боли, так что Том немедля все прекращает. Потом мы понимаем, что совершенно не хотим спать, так что день и ночь у нас меняются местами.
В итоге мы долго целуемся в кровати, потом на кухне, в зале, даже в ванной, когда умываемся. Мы не можем расстаться, не можем провести даже секунду порознь. Я изучаю все его тело, трогаю его везде. Глажу по рукам, чувствую, какие они напряженные. Заключаю его в объятия, прижимаюсь так близко, как могу. Ощущаю рельеф его тела. На моих щеках раздражение, оставленное его щетиной. Я ловлю каждый его тяжелый вздох. Том так вкусно пахнет. Это невозможно. Это наркотик. Самый сильный из всех, что я пробовала.
Однажды моя мать сказала отцу: «Зависимый человек кочует от зависимости к зависимости». Теперь я понимаю, что она имела в виду. Смотря на Тома и испытывая неземную эйфорию от его близости и нашей принадлежности друг другу, я точно знаю, что зависима. Не от Тома или от наркотиков – я просто зависима. Дай мне в руки апельсиновый сок, и я стану зависима от него. По правде говоря, от чего угодно. Но сейчас мне так хорошо, что я согласна на все. На ломки и на депрессии, лишь бы только чувствовать это наслаждение.
Мы просто проводим время вместе, даже особо не разговаривая и ничем не занимаясь. Только целуемся, обнимаемся и ласкаем друг друга. Отходняк от наркотиков почти не ощущается, но все же я боюсь отлипнуть от Тома хотя бы на секунду и почувствовать себя плохо. Иногда хочется плакать от счастья. Никогда еще в моей жизни такого не было.
Следующей ночью Том говорит мне:
– Давай встретим рассвет, раз уж раньше него все равно не ляжем.
Я тут же соглашаюсь, предлагая ехать на пляж.
– Только возьмем твою «Ламборгини», ладно? Она такая крутая… я буду аккуратно вести, правда!
– Да без проблем, – соглашается он.
Я улыбаюсь и целую его. До сих пор не верится, что я могу так делать. Том берет с собой гитару, какой-то алкоголь, и мы спускаемся на парковку. Едем вдоль калифорнийского побережья к дикому пляжу.
Когда я мчусь по трассе, идущей вдоль берега, Том говорит:
– Надо включить музыку. – И начинает копаться в телефоне, подключая его к машине.
– Раз уж я за рулем, будем слушать мою.
– Ты не доверяешь моему вкусу?
– Не хочу слушать старперов.
– Слышал бы тебя твой папа… – насмехается Том.
Я отплевываюсь. Говорю:
– Да пофиг мне. Включи Машин Ган Келли[5].
– Подожди, кого ты старперами назвала? – не унимается он.
– Слушай, я не хотела сказать что-то плохое… ты же знаешь, любимая группа папы – «Нирвана».
– Ага, и что?
– Просто все это я уже миллион раз слышала…
– На то она и классика, что ты ее миллион раз слышала.
– В таком случае мне больше нравятся «Грин Дэй», – пожимаю я плечами.
Всматриваюсь в дорогу, потому что впереди поворот. Солнце начинает всходить и освещает нам путь.
– «Грин Дэй» – это совсем другое, – говорит Том и надевает темные очки, которые болтались у него на вороте футболки.
– Почему? Они ровесники с «Нирваной».
– Как минимум, это другой жанр.
– Как максимум, один сдох, а другой нет.
Том молчит. Смотрит в боковое стекло, а потом говорит:
– Знаешь, Кобейн не знал, как играть панк…
Я перебиваю:
– И у него получился гранж. Ага, я знаю эту дебильную историю. Да ему просто было плевать.
– Попасть в «плевать» гораздо сложнее, чем попасть в ноту, – философствует Том.
Я посмеиваюсь. Говорю:
– Машин Ган Келли. Включай.
Том включает. По первым нотам я узнаю трек “kiss kiss”. Сразу хочется мотать головой и прыгать. Название романтичное, но песня о том, как он тусуется и «целуется с бутылкой всю ночь». То что нужно под мое настроение, песня веселая.
Мы выезжаем за пределы Окленда, а когда находим подходящее место, паркуемся недалеко от пляжа. Том берет с собой вещи, и дальше мы идем пешком. Ноги проваливаются в песок. Он обнимает меня за плечо и говорит:
– Ты хорошо водишь.
– Спасибо, – поднимаю на него глаза, – мне нравится это делать.
Предлагая пляж, я совсем не подумала, что солнце будет сзади… и как я могла так облажаться? Ну да черт с ним. Просто проводить время с Томом, неважно, в каких обстоятельствах и обстановке, – вот что главное. Мы устраиваемся на берегу, Том открывает пиво и берет в руки гитару. Наигрывает тихую красивую мелодию, перебирая по струнам пальцами. На фоне шума волн это звучит совершенно потрясающе. Я придвигаюсь к нему поближе, перегибаюсь через инструмент и целую. Я просто не могу его не целовать, это зависимость. Зависимость с самого первого раза и навсегда.
– Том… – говорю, разглядывая его, – я первый раз в жизни так счастлива. Я люблю тебя.
