Том не приехал за мной. Он просто взял и позволил им все это сделать. Записать меня в клинику, взять билеты до Колумбуса. Я прислоняюсь лбом к прохладному окну. Это я дура, не стоило даже думать, что он обязан меня спасать. Никто никому ничего не должен, так ведь говорят. Никто и никому. Я зажмуриваюсь и закусываю губу. В машине гробовая тишина, и отец включает радио.
Я аккуратно достаю телефон и смотрю в гугл-карты – мать поглядывает на меня через зеркало – проверяю, каким путем мы едем. Как я и думала, отец поехал самым коротким. Увидев впереди нужную заправку, я говорю:
– Пап, останови у заправки, я хочу в туалет.
Мама мотает головой:
– Никакой заправки, сходишь в аэропорту.
– Пап! – вскрикиваю я. – Останови!
– Я сказала, никакой заправки, – разворачивается ко мне мама.
Мне становится так страшно, что, кажется, еще чуть-чуть – и я получу сердечный приступ. Заправка все ближе и ближе, и если папа не повернет…
– Я хочу в туалет! – кричу я и начинаю бить рукой в стекло. – Останови, пап!
– Прекрати стучать, – говорит отец, – я тебя понял, я понял! Будет тебе туалет.
Он перестраивается в крайний ряд, я выдыхаю, но не расслабляюсь.
– Билл, мы опоздаем, – шипит мама.
– Да никуда мы не опоздаем. Все равно надо заправить машину.
Я прижимаю руку к сердцу в надежде, что станет легче. Отец заезжает в нужное место и останавливается.
Мама говорит:
– Одна не пойдешь. – И вылезает из машины вместе со мной.
Ничего, я предполагала и это. Мы заходим в здание, там я закрываюсь в туалете, а мама встает под дверью. Опустив крышку унитаза и сев на нее, я глубоко дышу, пытаясь выровнять дыхание. Мне адски страшно. Я достаю телефон и отправляю сообщение: «Я на месте, но тут моя мать».
Потом переписываюсь, дрожащими пальцами то и дело нажимая мимо клавиш. В какой-то момент мама стучит в дверь.
– Я уже выхожу, – отвечаю.
Для виду нажав на слив и вымыв руки, открываю дверь.
– Я хочу есть. – И пытаюсь обойти маму.
– Дома надо было есть, – тихо злится она.
Я пристально смотрю на нее, думая, какая она жалкая. Огибаю ее, отталкивая плечом, и подхожу к полке со снеками. Она идет за мной и встает рядом. Я нервно спрашиваю:
– Ты можешь не стоять над душой?
– Заткнись и выбирай, – говорит она.
– Отойди, и я выберу.
Я исподлобья смотрю на ее сжатые челюсти.
– Отойди, иначе я буду стоять тут вечность!
Мама раздраженно задирает голову, но отходит. Я медленно вдыхаю, опуская веки. Поднимаю взгляд. Прямо за полкой панорамное окно, а рядом, всего в нескольких метрах от меня, боковой выход. Через стекло я вижу припаркованную старенькую машину. Со стороны заднего сиденья выходит Стейси и открывает переднюю дверь. По телу бегут мурашки, и я делаю вид, что перебираю шоколадные батончики. Стейси садится обратно в машину.
Я слегка разворачиваюсь, смотря в сторону матери. Она стоит спиной и разглядывает стенд со стеклоочистителями. Автоматические двери главного входа открываются, и в помещение заходит отец, привлекая к себе ее внимание.
Вот он. Мой шанс. Сейчас, или еду в психушку. Бросив батончики, я срываюсь с места, подбегая к стеклянным дверям. Целую секунду они открываются, и этого достаточно, чтобы мама заметила мой побег. Она что-то кричит вслед, но я слышу только шум собственной крови в висках. Бегу к машине со всех ног, сзади чувствую мамины руки. Будто она вот-вот схватит меня.
Я залетаю в машину, потянув за собой дверь. Раздается громкий хлопок, а затем щелчок. Мама даже не успевает коснуться машины, как та срывается с места. На самом деле, она даже близко не успела ко мне подобраться.
Я громко дышу, вижу Алису за рулем. Стейси открывает окно и кричит в него:
– Пошли к черту, предки!
И громко смеется. Алиса тоже хихикает. Она выруливает на трассу и на большой скорости уезжает прочь.
– Серьезно, «предки»? – слышу с заднего сиденья голос Скиффа. – Откуда ты вообще это слово взяла?
Опустив лицо в ладони, я пытаюсь отдышаться. Напряжение резко отпускает, и на место страха приходит нечто ужасное – чувство, будто меня предали.
– Это было круто, – говорит мне Алиса. – Но родаки у тебя конечно… не позавидуешь.
Я игнорирую, пальцами ощущая, как лицо в одну секунду становится горячим. Глаза слезятся. Это правда, Том не приехал за мной. Он ничего не сделал, мне пришлось выбираться из этого дерьма самостоятельно. Я написала Алисе и попросила как-то помочь мне, но план был настолько тупым, что я почти на него не надеялась. Я до последнего верила, что Том придет и спасет меня.
В надежде, что никто не заметит, я начинаю беззвучно плакать и стараюсь не вздрагивать. Но Стейси сразу же тянется ко мне сзади и говорит:
– Эй, ну ты чего? Мы же спасли тебя, не плачь…
– Ты что, плачешь? – спрашивает Алиса. – Детка, надеюсь это от счастья.
От их переживаний хочется плакать еще сильнее, так что я перестаю сдерживаться. Всхлипываю. Вытираю сопли. Стейси поглаживает меня по плечу, как будто разрешая мне выплакаться.
