Он правда меня предал. Он не спас меня, оставил одну разбираться со всем, хотя виноваты были мы оба. Он просто взял и позволил всему случиться. Он не переживал за меня, не пытался позвонить и помочь. Я глотаю слезы и чувствую самую ужасную боль за всю свою жизнь.
Мы долго куда-то едем. Сначала возвращаемся в Окленд, а потом вовсе выезжаем за его пределы. Алиса говорит, что сейчас живет в Беркли. Стейси с ней, потому что она поссорилась со своим парнем и уехала от него. А Скифф… понятия не имею, что он здесь делает, наверное, напоминает своим присутствием, какой я отвратительный человек и друг.
Алиса останавливается у трехэтажного дома, похожего на мотель, и по уличной лестнице мы поднимаемся в одну из квартир. Тут две маленькие комнаты: спальня и гостиная, совмещенная с кухней. Везде бардак, но мне на это плевать. Стол между телевизором и диваном завален мусором, среди него я вижу остатки порошка, пустые зиплоки, грязный бонг и бутылки от пива.
Я прохожу и сажусь на диван, взглядом устремляясь в пустоту. Я как будто не в этой реальности и не до конца понимаю, что сейчас происходит.
Алиса садится рядом со мной, пытается что-то сказать, но я перебиваю:
– Сделай мне укол. – И поворачиваюсь к ней.
Она ошарашенно смотрит на меня, сводит брови. Говорит:
– Если начнешь колоться, больше никогда не захочешь употреблять другим способом.
Сзади слышу голос Стейси:
– Может, не надо, Белинда?..
– Я понимаю, – отвечаю Алисе, – но мне нужен укол.
– Хорошо, – кивает она и встает.
Я снова чувствую тошнотворный страх. Инстинктивно берусь за сгиб локтя, думая, что именно туда войдет игла. Я не знаю, чего ожидать, и неизвестность пугает еще сильнее. Алиса разводит наркотик и втягивает его в шприц. Стейси бегает рядом и явно волнуется.
– Не бойся, – говорит Алиса, возвращаясь ко мне. – Знаешь, это как с родами. После забываешь всю боль.
Она тянет на себя мою руку, и я закрываю глаза. Затягивает жгут. Я справляюсь с детским желанием выдернуть руку и спрятать за спину. Но пути назад не остается. Меня как будто долго и больно кто-то жалит. Это ужасно, но потом… в кровь как будто бы впрыскивается кипяток. Температура тела за секунду подскакивает, в глазах рябит, и я открываю рот, но вдохнуть не могу.
– Господи… – шепчу я, заваливаясь на бок.
Бездна разверзается и поглощает меня. В абсолютной тьме я лечу вниз на тысячи километров и никогда не вернусь обратно. Оттуда, где я окажусь по приземлении, не возвращаются. С самого дна пропасти нет обратной дороги. Если ты решаешь опуститься на это дно, будь готов остаться там навсегда.
Кажется, идет уже третий день беспамятства. Я прихожу в себя в спальне на кровати, совершенно обессиленная и не в состоянии думать. Я с трудом переворачиваюсь на живот и падаю лицом в подушку.
Кто-то тихо заходит в комнату. Еле открыв глаза, я вижу Скиффа. Сейчас меня это совершенно не волнует, ничего не волнует. Веки закрываются сами, и я чувствую, как матрас прогибается, а Скифф ложится рядом. Сначала ничего не происходит, но потом он пристраивается вплотную ко мне, кладет ладонь на талию и принимается гладить. К горлу подкатывает тошнотворное омерзение, и я пытаюсь скинуть его руку, но у меня нет ни капельки сил.
– Перестань, – напрягая силы, шепчу я.
– Почему перестань? – говорит он мне в ухо. – Вспомни, как мы целовались, тебе очень нравилось…
Изнутри вырывается стон отвращения. Такое и правда было, но я хочу сделать вид, что нет. Он продолжает приставать ко мне и трогать. Его холодная ладонь проникает под футболку и касается живота. Я прижимаю руку к груди, чтобы он не смог тронуть ее, но противостоять его силе не получается.
– Ты все равно не сможешь сопротивляться, ты обдолбана так, что можно сделать все что угодно.
– Скифф, пожалуйста, – молю, – я не хочу с тобой.
Не помогает. На душе так противно и больно… не хочу этого. До слез не хочу. Пытаюсь думать о чем-то другом, пытаюсь представить, что всего этого не происходит… Не получается. Есть только гадкая холодная ладонь, а больше ничего нет.
Я собираю остатки сил и откидываю его руку. Одним движением он возвращает ее обратно. Если бы могла заплакать, я бы сделала это. Мое титаническое усилие ничего не стоило, и я ничего не могу сделать.
Вдруг чувствую, как на кровать садится кто-то еще. Слышу Стейси:
– Что здесь происходит? Что ты делаешь? Отстань от нее, ты не видишь в каком она состоянии?
После этих слов Стейс ложится между нами и спасает меня от ужасных липких рук.
– Блин, Стейси, отвали… – шипит Скифф.
– Это ты отвали, – отвечает она и обнимает меня. – Я тебе ее не дам.
– А я тебе это припомню.
– Ой, напугал…
Дверь хлопает, и в комнате становится тихо. Только Стейси иногда шмыгает носом где-то на уровне моей макушки.
Когда меня отпускает, я нахожу себя там же на кровати в ее объятиях. Мне сложно справиться с трясущимся телом и слабостью, но я все же приподнимаюсь и поворачиваюсь к ней.
– Эй, Стейси… – зову я.
– Да?
– Спасибо.
