Профессор Макгонагалл кивнула.
— Дамблдор погиб, — прошептал мистер Уизли, но миссис Уизли могла сейчас думать только о сыне. Она заплакала, слезы её падали на изуродованное лицо Билла.
— Конечно, какая разница, как он выглядит… это н-не так уж и важно… но он был таким красивым м-мальчиком… всегда таким красивым… и с-соби-рался жениться!
— А это ещё что такое? — внезапно и громогласно осведомилась Флёр. — Что значит — соби’гался?
Миссис Уизли повернула к ней залитое слезами, испуганное лицо.
— Думаете, Билл не захочет тепе’гь взять меня в жены? — гневно спросила Флёр. — Думаете, ‘газ его покусали, так он меня и ‘газлюбит?
— Нет, я совсем не об этом…
— И п’гавильно, потому что он захочет и ещё как! — заявила Флер, распрямляясь во весь рост и отбрасывая за спину длинную гриву белокурых волос. — Чтобы помешать Биллу любить меня, т’гебуется кое-что пок’гуче какого-то обо’готня!
— Да, да, конечно, — торопливо подтвердила миссис Уизли, — просто я думала, может быть… раз он теперь… то как же…
— Вы думали, что я не захочу за него выйти? — гневно раздувая ноздри, спросила Флёр. — Что меня инте’гесует одна его внешность? По-моему, моей к’гасоты вполне хватит на нас обоих! А все эти ш’гамы показывают только, как отважен мой муж! Пустите, я сама! — яростно воскликнула она, отталкивая миссис Уизли и вырывая из ее рук мазь.
Миссис Уизли отпрянула назад, к мужу, и с растерянным видом наблюдала, как Флёр обрабатывает раны Билла.
— У нашей тётушки Мюриэль, — произнесла после долгой паузы миссис Уизли, — есть редкой красоты диадема… гоблинской работы… Я не сомневаюсь, что уговорю её одолжить эту диадему вам на венчание. Знаете, она так любит Билла, а диадема очень пойдет вашим волосам.
— Спасибо, — чопорно ответила Флер. — Уве’гена, это будет к’гасиво.
А через миг — Т/И не успела даже заметить, как это произошло, — две женщины уже плакали, обнимая друг дружку. Т/И была совершенно сбита с толку и, гадая, не сошёл ли весь мир с ума, огляделась по сторонам: Рон выглядел таким же ошеломлённым, как она, Джинни и Гермиона обменивались изумлёнными взглядами.
— Видишь! — произнёс сдавленный голос. Тонкс гневно взирала на Люпина. — Она всё равно хочет выйти за него, пусть даже он и искусан! Ей наплевать на это!
— Тут другое, — едва шевеля губами, ответил напрягшийся вдруг Люпин. — Билл полным оборотнем не станет. Это два совершенно разных…
— Да мне-то что, какое мне дело? — воскликнула Тонкс, хватая Люпина за отвороты мантии и встряхивая его. — Я миллион раз говорила тебе…
— А я миллион раз говорил тебе, — произнёс Люпин, стараясь не встречаться с Тонкс взглядом, — что я слишком стар для тебя, слишком беден… слишком опасен…
— Сколько раз я тебе повторяла, Римус, ты ведёшь себя просто смешно, — объявила миссис Уизли через плечо Флёр, которую она продолжала гладить по спине.
— Ничего не смешно, — не сдавался Люпин. — Тонкс заслуживает кого-то помоложе и поздоровее.
— Да ведь нужен-то ей ты, — сказала, слабо улыбнувшись, миссис Уизли. — И в конце концов, Римус, человек молодой и здоровый вовсе не обязательно навсегда таким и останется.
Малфой смотрел на себя в зеркало с отвращением. Ему чуждо своё отражение, чуждо, то что он в нём видел. От злости его кулак встретился с зеркальной поверхностью, звук разбитого стекла резал слух. Парень нахмурился. В мелких осколках было видно искажённое лицо парня, что злило его ещё больше.
— Ненавижу… ненавижу! — кричал он.
Т/И сейчас стояла позади Драко, только тот этого не знал. Её хрупкая ладонь осторожно коснулась плеча парня и от этого прикосновения по всему его телу прошёл заряд тока.
Девушка молчала, не зная, что сказать, да и нужно ли вообще что-то говорить. Парень резко повернулся к ней, а после обнял. Так крепко, что кажется ещё немного и воздух в лёгких исчезнет. Но она не торопилась отстраняться.
— Надо было убить его, — тихо прошептал Малфой. — Надо было убить его…
— Нет, — Т/И нежно улыбнулась, хоть он этого не увидел. — Ты всё сделал правильно.
— Нет, — Драко всхлипнул. — Ничего не правильно… Почему я не могу сделать хоть что-то…
Девушка отстранилась и посмотрела на парня с доброй улыбкой. У Малфоя от этой улыбки сердце разрывалось, а на глазах вновь появились слёзы.
— Ты всё сделал правильно, Драко…
— Но он всё равно мёртв! Он мог бы жить, если бы не… Он не заслужил. Он был добр ко мне.
— Тише, тише… На войне не бывает без жертв.
— Мне нужно кое-что тебе отдать.
Парень вытащил из кармана небольшую коробочку и открыл её.
— Это одна из фамильных драгоценностей. Я просто хочу, чтобы у тебя всегда была частичка меня рядом.
Аккуратный и старинный медальон опустился на раскрытую ладонь девушки.
— Просто вернись ко мне, ладно?
— Конечно, — Драко поцеловал Т/И в макушку и ушёл, оставляя девушку одну.
Т/И не смогла больше сдерживать слёз и осела на пол, рыдая.
Никто не знает когда, как, а главное, почему началась эта дружба. Для всех известен лишь результат: два самых непохожих, самых независимых и самых ярких человека в Хогвартсе начали общаться.
