Он уверенным шагом обошёл небольшую толпу учеников и прошёл в конец, к хрупкой когтевранке. Девушка быстро положила книгу на место и поспешила к выходу, правда этого сделать ей не удалось, Малфой схватил её за руку, прижимая к книжным полкам.
— Ты вновь меня избегаешь.
— Бред… Просто у меня много дел.
— Т/И… Мы учимся на одном курсе, но видимся лишь пару раз.
Т/И оттолкнула Малфоя в сторону и тут же побежала в сторону двери. Девушка замедлила шаг лишь около выхода из библиотеки.
— В Выручай-Комнате в 7, — Драко провёл рукой по белоснежным волосам. Он знал, что девушка его услышала.
Т/И вышла из библиотеки и пошла в сторону гостиной Когтеврана.
Он знал, что она придёт, а она знала, что он будет добиваться этой встречи и добьётся.
Т/И открыла дверь и вошла внутрь Выручай-Комнаты. Малфой уже был там.
— Пришла всё-таки, — сказал парень, заметив девушку.
— Ты же знал, что приду, — когтевранка села на большой диван, стоявший в середине комнаты.
— Знал. В чём дело?
— Это я у тебя должна спросить.
— Ты избегала меня.
— Я считала тебя своим другом.
— Я и есть твой друг, — сказал Драко.
— Ты сделал вид, что это не так.
— Когда? — удивился слизеринец.
— Несколько дней назад, в коридоре, с Паркинсон.
— Я не помню, что говорил. Но в любом случае, ты — мой друг.
— Мне надоело, Драко, — устало вздохнула Т/И. — Я не твоя игрушка, ты не можешь играться со мной только, когда тебе взбредёт в голову. Разберись в себе для начала, — девушка встала. — И давай договоримся: если мы дружим, то ты не называешь меня «грязнокровкой» ни при мне, ни со своими друзьями. Я терпеть больше не буду.
Т/И направилась к выходу.
— Подожди, — Малфой тоже поднялся с дивана. — Я согласен. Мир? — парень поднял мизинец. Этот детский жест выглядел так мило.
— Мир, — Т/И повторила его действия.
Как хорошо всё-таки было в детстве. Всё было так легко и просто. Все проблемы решались простым «мирись, мирись, мирись и больше не дерись».
Жаль, сейчас так не получается.
Витающий по всему кабинету запах трав и настоек, от которых часто клонило в сон, лёгкий скрежет пишущих перьев и звуки чего-то булькающего в котле, что иногда настораживало присутствующих, — всё это было уже давно привычно на уроке Зельеварения. Здесь ученики делились на два лагеря: одни внимательно слушали лекции Снейпа, а другие занимали себя, чем могли, начиная от обсуждения планов на выходные и заканчивая простыми экспериментами.
Возможно, Т/И бы и дальше продолжала акцентировать своё внимание на уроке, пока на парту не прилетела б чья-то записка. Девушка спокойно развернула её, замечая знакомый почерк на бумажке.
«Воскресенье. Хогсмид. «Три метлы»
Т/И повернула голову в сторону Драко, так трепетно ожидающего ответа, и отрицательно помахала головой, не соглашаясь с данным предложением.
Слизеринец, недолго думая, прислал ещё одну записку, на которую когтевранка машинально закатила глаза.
«Да брось, Т/И. Хочешь всю жизнь за учебниками просидеть? Соглашайся. Будет весело»
На некоторое время Т/И задумалась над ответом, однако, как бы не хотелось с этим соглашаться, но Малфой был прав. Она уже и не помнила, когда в последний раз выходила за пределы Хогвартса.
«Хорошо. Но с тебя мороженое»«Договорились!»
И, пускай, Т/И не видела лицо Драко, но какое-то седьмое чувство подсказывало, что в тот момент он улыбался, ожидая воскресенье.
Им больше не задавали ничего на дом, все уроки были посвящены повторению вопросов, которые, по мнению преподавателей, почти наверняка должны были встретиться им на экзаменах. В атмосфере лихорадочной, сосредоточенной подготовки Т/И забыла почти обо всем на свете, кроме СОВ.
Сейчас ей особенно сильно не хватало поддержки Фреда и Джорджа.
— Ты действительно думаешь, что будет война? — Т/И смотрела на Драко, пока они сидели на зелёной траве около замка, наблюдая за тем, как постепенно небо затягивается серыми тучами, словно предвещая нечто злое и необратимо разрушающее.
— Она уже идёт, Т/И, — парень лишь рвал траву под своими ногами, выкидывая мёртвые стебельки в сторону. — Незаметно, но она идёт. Словно крадётся, набирает силы, чтобы потом неудержимым потоком обрушится на наш мир и погрузить нашу жизнь в пучину мрака и отчаяния. Слишком много плохих людей, слишком много гнилых и чёрствых подлецов существует на нашей планете. И вряд ли что-то изменит их, повлияет на их решения или изменит цели, которые они поставили себе уже очень давно, — глаза Малфоя горели.
От гнева? От отчаяния? От воодушевления?
И вот Т/И снова не понимала, чего хочет этот парень.
Он хочет бороться?
Хочет всё бросить и спасти себя?
Возможно, она просто его не знает и даже представить себе не может, что творится у него в голове.
— Я просто надеюсь, что эта война коснётся тебя в меньшей степени, — парень повернул голову к девушке. Это сожаление в его глазах?
— Ты просто невыносима!
— А ты редкостный эгоист, Малфой!
Т/И кричала так громко, что казалось будто весь Хогвартс слышит её.
Они часто ругались.
Ругались из-за ничего или из-за чего-то серьёзного. Расходились и снова сходились.
Все привыкли к таким отношениям.
