Зузана вернулась во Вранов лишь две недели назад.
В эту первую ночь в классной комнате душно и неудобно. Перед тем как лечь спать, люди разговаривают о еде, сколько можно съесть и сколько оставить про запас. Ицхак достает складной нож и нарезает на порции хлеб, сыр, сухое печенье. Тем же заняты и другие семьи.
Магда радуется, что на следующее утро ее выпускают на улицу, но она думает не только о свежем воздухе. Оказывается, на небольшую площадку для игр выпустили еще два «класса». Магда и Зузана присоединяются к группе молодежи.
– Я и говорю, надо напасть на них! – расправив плечи, заявляет один из парней.
– А когда мы вырвемся на улицы Новаки, что будем делать? – спрашивает Зузана.
Ни у кого нет ответа на этот вопрос.
– Забавно, – размышляет вслух другой мальчик. – Школа действительно всегда казалась мне тюрьмой.
К тому времени, как их ведут обратно, ребята так ничего и не придумывают.
Следующий день и следующая ночь проходят в тревожной неизвестности относительно судьбы пленников, и «класс» Магды впадает в уныние.
Ближе к вечеру третьего дня глинковцы раздают пайки: хлеб и кофе. Из чемодана Хая достает банку маринованных овощей, чтобы отбить вкус заплесневелого хлеба. Она делится этим с другими семьями, и вскоре все съедено.
Они выдерживают две долгие, однообразные недели заключения. Их кормят два раза в день, разрешают часовую прогулку, а остальное время они заперты в классных комнатах. Все разговоры о мятеже прекращаются, после того как двое мужчин, потребовавших встречи с ответственными лицами, так и не возвращаются к родным.
К концу второй недели Магда теряет счет дням. Вот так они подрывают наш дух, думает Магда. Однажды утром перед завтраком в комнату входит глинковец. Когда все умолкают, он смотрит в планшет и выкрикивает:
– Магда Меллер! Покажись!
Магда, Хая и Ицхак встают.
– Постойте! Вы же не все Магда Меллер, – отрывисто бросает он.
– Я Магда. Это моя мать и мой дед.
– Тогда скажи матери и деду, чтобы сели.
– Что вы от нее хотите? – встав перед внучкой, спрашивает Ицхак.
– Не твое дело, старик! А теперь иди.
– Мы пойдем туда, куда и она! – решительно заявляет Хая. – Она моя дочь.
Глинковец кивает другим охранникам в коридоре, делая знак войти.
– Все в порядке, мама, – говорит Магда при их приближении. – Уверена, я скоро вернусь. Отложите для меня этого восхитительного хлеба. – Она подмигивает матери, но Хая цепляется за рукав дочери, пытаясь оттащить ее от гвардейцев. Магда похлопывает мать по руке и осторожно убирает ее руку. Она почти чувствует, как напряжены эти парни, и не хочет испытывать судьбу. – Мама, прошу тебя, я недолго.
– Хая, пожалуйста, отойди! Сейчас же!
Ицхак в упор смотрит на охранников – они того и гляди ударят ее, он это знает. Он отводит Хаю к стульям.
– Не забудьте отложить мне хлеба! – с усмешкой кричит Магда. У нее сильно бьется сердце, и она не понимает, как ей удается вообще хоть что-то сказать. Дождавшись, когда за ней закроется дверь класса, она поворачивается к охраннику с планшетом. – Что вы от меня хотите?
– Увидишь, – только и произносит он.
По длинному коридору он ведет ее в административную часть школы. Магда входит в большой вестибюль, куда уже привели юношей и девушек, но последних больше. Охранники оставляют их наедине с собственными страхами на два часа. Помещение погружается в тишину, мятеж забыт.
В конце концов возвращаются пятеро охранников, и молодые люди встают.
Что бы ни случилось с ней, она узнает об этом прямо сейчас.
– Вы пойдете с моими парнями, – говорит один, вероятно старший. – Причем немедленно.
– Куда идем? – спрашивает один мальчик.
Охранник отделывается привычным ответом:
– Узнаете, когда будете на месте.
– А как же наши родные? – Магда наконец обретает голос.
Она думает о матери и деде, которые вышагивают по небольшой классной комнате в ожидании ее возвращения.
– Они присоединятся к вам позже. Хватит вопросов! На школьном дворе вы должны построиться и ждать моих указаний.
– Вы не можете так поступить! – не выдерживает Зузана. – Нельзя отделять нас от семей!
– Ищешь на свою голову неприятностей, – говорит охранник. – И твоя семья заплатит за это. – Опять воцаряется тишина, и охранник кивает. – Хорошо. Идите.
На школьном дворе пусто, но, посмотрев наверх, Магда замечает лица, прижатые к окнам классных комнат. Она не видит матери. Когда их выводят со школьного двора, родители выкликают имена своих детей.
Магда узнает маршрут: они идут опять на железнодорожный вокзал. Я была права, уныло думает она, когда их приводят на платформу, где на путях ожидает состав. Она никогда не чувствовала себя более одинокой. Не через это ли прошли Циби и Ливи? Чувствовали ли они себя покинутыми и напуганными? Ее прошибает холодный пот, когда она садится в вагон и смотрит в окно на удаляющийся город Новаки.
Когда поезд останавливается, Магда внезапно просыпается. Сколько она проспала? На нее вдруг нахлынуло воспоминание о расставании с матерью и дедом, и девушку охватывает приступ тоски.
Они прибыли в город Банска-Бистрица в Центральной Словакии.
