— Подождите, леди Диана, я ещё не договорил! — не дал мне этого сделать Пембрук старший. — Поведение моего сына, рождение ребёнка в тайне, хотя такая девочка однозначно могла бы быть предметом материнской гордости. Тем более, что отсутствие ошейника меня не обмануло, да и персонал подтвердил, девочка очень сильный озар. Как я понимаю, это наследие вашей бабушки. Рождение Микаэль со столь ярким даром быстро заткнуло бы все желчные рты, упрекающие вашу мать в происхождении и отсутствии дара. Те, кто закрыл перед ней и вами двери своих домов, горько бы об этом пожалел. Но вы вынуждены были не только молчать, но и отказаться от ребёнка. Вот причина вашего отношения к мужу! А после падения, оказавшись на волосок от гибели, вы видимо решили, что свет и репутация ничего не стоят по сравнению с тем, что вы уже потеряли и можете потерять в дальнейшем. Поэтому вы приняли решение избавиться от мужа и провести оставшееся время рядом с дочерью. Ради чего и приняли этот пост со всеми сопутствующими проблемами. Будучи замужем, вы бы стать директрисой пансиона не могли бы. Но раз вы уже решили не гнаться за ложными ценностями наших светских аристократов, то позволили себе снять маску. Поэтому вы не потребовали преследования и наказания столкнувшей вас девицы, перестали стараться каждым словом стараться уязвить и унизить мужа, оплатили ему офицерский патент и взяли на себя обязанность содержать наше имение и престарелых слуг.
— Вы не совсем правы, лорд Карл, — начала я.
— Да неужели? Генрих? — смотрел он при этом мне за спину.
— Всё именно так, — подтвердил Генка-Герда.
— Генрих? — прищурилась я.
— Надо было не врать отцу о каких-то выяснениях чего-то там про жену, а честно признаться о своей трусости пять лет назад и её последствиях! Как, мне интересно, вы собирались разрешать эту ситуацию? — продолжил лорд. — На данный момент лучшее, что у вас выходит, это сделать девочку признанным бастардом, окончательно и бесповоротно погубив репутацию Дианы и лишив её хоть какого-то влияния в обществе. И это при том, что развод состоится, а вы будете пытаться добиться хоть сколько-нибудь значимого результата по отдельности!
— А вместе совсем нельзя? — в пылу обсуждения мы не заметили подкравшуюся с другой стороны и спрятавшуюся за дровами Микаэль.
— Можно, драгоценная моя. И будут, — поспешил взять ребёнка на руки лорд. — Пошли пока, покажешь дедушке замок.
— Дедушка? А Герда говорила… Говорил… В общем, я знаю, что дедушки умеют сворачивать горы. Это правда? — вот что оказывается всё время было у ребёнка в голове.
— Конечно, солнышко. Ещё как умеют, — заверил её граф. — А пока пойдём отсюда, пока я не свернул две дурные и упрямые головы. А вы двое, пока не выясните всё до конца, в замок можете не возвращаться! Хотя… Генрих, топор дай сюда. Без него обойдётесь при своих выяснениях.
— Генрих? — прищурилась я. — Вот оно как!
— В своё оправдание могу сказать, что в себя я пришёл уже после последней дуэли Генриха Пембрука, — поднял руки вверх и чуть отступил назад Генка.
— Насколько я помню, девки к тебе бегали тоже после той дуэли! И на лестницу, встречать не вовремя вернувшуюся жену, ты тоже выбегал, едва хозяйство простыночкой прикрыв! — шипела я наступая. — Так что правильно идëшь, к дровам поближе, чтоб мне далеко не тянуться!
Одно резкое движение, и я стою, прижатая к могучей груди Герды, а над головой слышу громкий и счастливый смех.
— Динка! А ты думаешь, мне легко было? — смотрит в глаза, а я Герды не вижу, всё плывёт перед глазами, память легко заменяет одно лицо на другое. — В себя пришёл, грудь болит, темнота кругом. Ощупываю, вроде бинты. Я ведь сначала решил, что в госпитале, после того ранения лежу. А всё, что было, вся моя жизнь по дням, всё что дорого, это всё в бреду привиделось. Нет этого ничего. И так страшно стало, как никогда в жизни. Потом уже вспоминать стал. Да и вокруг явно не военный госпиталь.
— А чего испугался? Там старость, возраст и болезни. Пенсия, такая же старая жена да рыбалки с котом. А тут молод, богат, знатен. Да и внешне, девки-то не просто так вешались на шею. Вон, пока на брусьях в саду подтягивался, ни одной служанки в доме не найти было. Да и жена, куда красивее меня. Я такой и в юности не была. — Ворчала я.
