Всегда улыбающаяся внучка только хмурилась и молчала. От зеркала она старательно отворачивалась, а я чувствовала себя виноватой. Особенно, когда фотограф привёз готовые портреты. Мама, приехавшая к нам, как она сказала «доживать век» и за правнучкой присматривать, а то та, того и гляди, дедову кобуру напялит и пойдёт в военное училище поступать, постоянно что-то Альке рассказывала. И при этом не переставала аккуратно расчёсывать.
— Мам, ты зачем просто так гребнем водишь ей по голове? Там же и волос нет. Ёжик один, — улыбалась я, наблюдая за тем, как внимательно внучка слушает мамины рассказы.
— И чего? Сидит ребёнок спокойно, слушает, любопытничает. Я сейчас ей расскажу, а потом пойдём гулять, будем знакомые травки искать. Да, Алечка? — спрашивала она у Али.
— Да, ба, — кивала внучка. Ей такие игры нравились.
А потом в часть пришло пополнение. Новобранцев после карантина в обязательном порядке ещё раз стригли в ноль. Алька, как всегда бегающая по казарме, в этот раз успокаивала солдат.
— Не плачь, вырастут, — повторяла она смешно картавя.
Выговаривала она не все буквы, и ещё половина звуков западала, поэтому с полутора лет, мы уже ходили к логопеду. Благо, что у меня в садик пришла жена одного из офицеров. Вот она малышам выправляла речь и ставила дикцию.
— Аля, чего ты его успокаиваешь? Он теперь смотри какой красивый! А то лохматый ходил. Вот пока лохматый был и надо было плакать. А сейчас уже всё хорошо, — объяснял ей один из старослужащих. Вечером нам об этом со смехом рассказывал Генка. Внучку ещё долго убеждали, что после стрижки все солдаты становятся красивые. Мы с мамой резали салат, Гена дожаривал котлеты.
— Лисёнок, ты чего притихла? — крикнул Гена, сняв сковороду с плиты. — Иди к нам.
— Сяз, — звонко крикнула внучка и прибежала.
Начиная ото лба и почти до макушки, только-только отросший на пару сантиметров ёжик волос, был выстрижен почти под ноль.
— Гена, котлеты! — первой отмерла мама.
Генка опомнился и вернул сковороду на плиту, а то у него чуть котлеты не пол не посыпались.
— Алечка, а… Это ты зачем сделала? — сел он на корточки перед внучкой.
— Касота, — показала она рукой на свою голову.
— Ага, — посмотрел на меня Генка.
С этого дня всё, чем можно было остричь волосы было убрано. Но ситуации это не изменило. Стоило волосам закрыть уши, как внучка моментально умудрялась остричь себе волосы. Мама умудрялась заплетать ей какие-то невероятные косы, я в жизни бы не предположила, что на длине три сантиметра это возможно. Гена приносил ленты под каждое платье. Но внучка вбила в голову, что лысая голова это красиво, и всё. Мама только усмехалась.
— Узнаю породу, — выразительно смотрела она на меня. — Это ни одним воспитанием не выправить!
На лето к дедушкам и бабушкам привезли Оксану. Она своё имя выговаривала плохо. Но и это проблемой не стало. И почти сразу порядок по казармам наводили Аля и Ксана. Часто в гости приезжали Таня с Васей, четвёртый ребёнок у них родился мальчиком. В совхозном посёлке детская площадка была очень скромной и маленькой. Поэтому ребята были в восторге от детского городка у нас перед домом. И каждый раз, едва приехав в гости, утаскивали обеих девчонок на улицу. На лето к дружной компании присоединилась и Света, хоть и была старше девочек, но год разницы роли особо не играл.
Костя приходил в гости с сыном, но без снохи.
— Вот и не верь после этого в особую связь между близнецами, — кивнул на Руслана и Алю Генка. — Растут врозь, а смотри как он в сестру каждый раз вцепляется.
Это действительно было забавным зрелищем. Два маленьких ребёнка играли на ковре в кубики или фигурки животных. И более крупный и бойкий мальчик время от времени отвлекался от игры и чмокал сестру в щëку или висок, каждый раз всем сообщая, что это его Аля.
— Авка! — показывал он на фигурку собаки из подаренного внучке Геной набора «домашние животные».
— Бабака, — поправляла его Аля, тоже произнося неправильно.
А мы сдерживали смешки. Аля полностью копировала то, что делали мы. Я обычно показывала ей фигурку и несколько раз произносила название, потом она повторяла. Играя с Ксаной или Русланом, она повторяла те же самые действия.
Потом в гости начала ходить Аля. Её забирали на выходные Таня или Анатолий. После одних из выходных у других дедушки и бабушки, трёхлетняя внучка, вернувшись домой, выложила на кухонный стол рублей десять монетками.
— Алечка, а это ты где взяла? — спросила я.
— Запата, — гордо заявила мне внучка, регулярно видевшая, как Генка выкладывает на стол свою зарплату.
— А как же ты столько много заработала? — показательно удивилась мама. — Это за что такие деньжищи платят?
— За слова, — рассказала нам внучка.
