Сначала в источающих такой холод словах, что письмо могло покрыться инеем, я ставлю герцога в известность о том, что я нахожусь в безопасности, в Англии. Я не говорю ему, где именно я остановилась, потому что страх перед его армией еще не совсем улетучился. Далее я объясняю ему, что готова вернуться, но на определенных условиях, и тут уже себе ни в чем не отказываю. Я требую возвращения полагающихся мне налогов с моих земель, полного возмещения моего состояния, мои драгоценности и, особенно, мои платья. Я требую помилования для Арчибальда и для всех тех, кто меня защищал, независимо от того, какие обвинения им могли предъявляться. Я требую свободного доступа к своим сыновьям и права самой назначать им воспитателей и наставников, вплоть до прислуги. Фактически я требую вернуть мне все то, что у меня отобрал Олбани. Однако не оспариваю присвоение им титула правителя, при том условии, что он будет управлять королевством при моем согласии (то есть в подчинении у меня) и на благо Шотландии, как и предполагал парламент, когда вызывал его к нам.
Я отдыхаю, у меня хороший аппетит. Меня не мучают ночные кошмары. Постепенно боль в бедре утихает, и я чувствую, как ребенок шевелится в моем животе, значит, с ним тоже все в порядке. Я подолгу разговариваю с аббатисой, Изабеллой Хоппринг, которая оказывается проницательной и хорошей собеседницей. Она рекомендует мне дождаться ответа от лорда Дакра и только потом решать, что делать дальше, и не доверять герцогу Олбани. Она уверена в том, что лорд Дакр меня спасет. Я же по своей беспечности заверяю ее в том, что теперь, когда я одержала словесную победу над герцогом, могу быть уверена в том, что моя жизнь снова принадлежит только мне. Я показываю ей письма, которыми мы обмениваемся, когда он предлагает мне уступку за уступкой, а я требую их все больше и больше. Я считаю, что неплохо разыграла свою партию. В этой игре у королевы есть весомые преимущества, и я не собираюсь уступать ему лучшие карты. Я побеждаю. Сбежав в безопасное для меня окружение, я восстановила свою власть и стала силой, с которой им придется считаться. Герцог Олбани направляет ко мне французского посла для ведения переговоров, и я ожидаю его появления в монастыре, куда он должен будет принести все извинения и заверения в наилучших намерениях от самого герцога и парламента. Посол привезет мне предложения, к которым герцог принудил парламент, страстно желая вернуть меня на мое место. Меньше всего на свете герцог хотел бы втянуть Францию в войну с Англией, тем более из-за интересов Шотландии. Он даже получил четкие распоряжения своего короля ни при каких обстоятельствах не дать конфликту развития. Олбани должен был принести в Шотландию мир и порядок, а сейчас все обвиняют его в том, что в королевстве воцарился хаос и оно оказалось на грани войны. Изгнание королевы из ее собственного замка является действием, угрожающим положению всех без исключения королей христианского мира. Он больше никогда и ни у кого не найдет поддержки. Итак, я должна вернуть себе детей, снова получить возможность жить там, где мне этого захочется, возместить потерянную выгоду от налогов и получить гарантии амнистии для своего мужа и его семьи.
Посол должен прибыть в середине дня, и его подписи на соглашении будет достаточно для того, чтобы оно получило законную силу. Я не побеждаю, я уже победила.
Я прогуливаюсь по саду вместе с аббатисой и рассказываю ей, как я рада скорому возращению в Эдинбург и воссоединению со своими сыновьями, и что я никогда не думала, что меня будет так тянуть назад, в Шотландию, к своему народу и к государственным делам, но сейчас я чувствую именно это. Я рассказываю ей о том, как моя глупая сестра покинула свой новый дом, не успев родить наследника французской короне, вышла замуж за простолюдина и вернулась в Англию. Теперь жизнь для нее будет идти так, словно она никуда и не уезжала, а французы забудут о ней в течение недели. Ей придется вернуть свои украшения. Разумеется, она сохраняет привилегии английского двора и своего рождения, но это тривиальные удовольствия для недалекой девочки, потому что долг женщины, призванной Богом служить стране своего мужа, было бы остаться там, как это сделала я. Воспитание наследника – величайшее призвание женщины, и я стала равна по величию своей бабушке, которая родила принца и сделала его королем. Господь благоволил ей в каждом ее действии, и на мне лежит то же благословение. Я ближе к Богу, чем сама аббатиса, у меня есть призвание и долг, и я получила свое величие, чтобы служить ему и Шотландии.
Как, оказывается, приятно гулять по благоухающему саду вместе с аббатисой, касаться краем юбки поздних цветов лаванды, заставляя ее тем самым источать свой аромат еще сильнее. Аббатиса срывает веточку мяты и вдыхает ее запах, я касаюсь рукой розмарина. В саду растет еще рута, цветет ромашка и видны разноцветные лепестки фиалок и душистые листья мелиссы.
– Странно, что вы ему доверяете, – замечает аббатиса.
– Что?
