– И почему меня должно заботить рождение бастарда? – Неуемная сентиментальность Марии злит меня еще сильнее. – У Якова их была целая дюжина, и не одна, и все равно наша бабушка и наш драгоценный брат отправили меня за него замуж. А они прекрасно знали, что он растит этих детей в собственном замке, который должен был отдать мне в качестве выкупа за невесту. Ты думаешь, мне есть какое-то дело, родит ли Джанет Стюарт бастарда, когда у моего мужа-короля их была целая свора? Когда он назвал одного из них своим именем еще до того, как я родила нашего мальчика?
Она усаживается на пятки и смотрит на меня неверующими глазами с темными от слез ресницами.
– Правда? Тебя правда это не волнует?
– Нисколько. И ты, когда узнаешь о том, что твой муж спит с какой-то шлюхой, тоже не будешь обращать на это внимания. Это не должно иметь для тебя ни малейшего значения.
Она прикладывает руку к шее, туда, где в маленькой ямочке чувствуется биение пульса.
– О нет, это будет иметь значение для меня, – говорит она. – И точно имеет для Екатерины.
– Тогда вы обе не блещете умом! – объявляю я. – Я королева, я его королева. Он равняется на меня и любит меня как подданный и как мужчина. Как мой мужчина. И меня совершенно не заботит то, что время от времени он ужинает с деревянной тарелки, потому что это никак не изменяет ценности моих золотых тарелок.
Она с изумлением смотрит на меня.
– Я никогда не думала об этом с такой точки зрения. Я всегда считала, что муж и жена должны принадлежать только друг другу. Как Брэндон принадлежит мне.
– Тебе надо отдохнуть, – резко обрываю ее я, замечая, как побледнели ее щеки. – Хоть ты и не носишь принца, но тебе все равно следует быть осторожнее. Тебе нельзя плакать и нельзя сидеть на коленях. Вставай.
Я помогаю ей встать на ноги. Потом беру под руку и веду назад, через сады, к тенистым ступеням, ведущим в замок.
– Ты уверена, что он вернется к тебе, когда ты возвратишься в Шотландию?
– Я его жена. Куда он денется?
Некоторое время мы идем в полном молчании.
– Как ты об этом узнала? – Мне по-прежнему никак не справиться с раздражением из-за того, что Екатерина распускает обо мне слухи, прикрываясь состраданием. Мне противно думать, как они охали и ахали с восторженными лицами, узнав об этих новостях.
– Томас Уолси сказал Екатерине, а она – мне. Томас Уолси знает все, что происходит в Шотландии. У него там всюду шпионы.
– Так он шпионит за моим мужем, – задумалась я.
– Да нет, конечно, нет, я в этом уверена. Не специально за ним. Просто, чтобы убедиться, что он… – И она замолкает, чтобы не проговориться, что они подозревают его в измене не только мне, но и моему королевству. Она колеблется. – Можно я скажу Екатерине, что тебя не беспокоят эти слухи? Это будет для нее таким облегчением!
– А что, ты должна ей обо всем рассказывать? Она стала твоей исповедницей?
– Нет, мы просто всегда друг другу все рассказываем.
Я прыскаю от смеха.
– Как это должно радовать ваших мужей. Это ты ей сказала, что ее муж Генрих спит с ее фрейлиной Бесси?
Она медленно поднимается за мной по ступеням.
– Да, – шепчет она. – Я рассказываю ей обо всем, даже если от этого у меня разрывается сердце.
– А она рассказывает тебе о заигрываниях твоего мужа?
У нее подкашиваются ноги, и она хватается за стены.
– О нет! Нет! Он ни с кем не флиртует!
Даже в этом разозленном состоянии я не могу утверждать, что Брэндон за кем-то волочится.
– Во всяком случае, пока об этом неизвестно, – говорю я. – Но он непременно найдет себе кого-нибудь, пока ты будешь в уединении рожать ребенка.
И снова на ее глазах показываются слезы.
– Не говори так! Я уверена, что он не станет этого делать. Уверена! Он приходит в мою постель и спит рядом со мной, ему нравится меня обнимать, а мне нравится засыпать в его объятиях. Я правда не думаю, что у него есть любовница. Я верю, что он не стал бы так со мной поступать.
– О, так иди и поплачь вместе с Екатериной! – Я раздражена превыше всякой меры. – Вы обе любите рыдать из-за мелочей. Только попридержите ваши злые языки в том, что касается нас с Арчибальдом.
– Мы не сплетничаем! – восклицает она. – Мы, наоборот, все хранили в секрете, потому что боялись, что ты впадешь в отчаяние. Мы пообещали друг другу, что ничего и никому не скажем. Я была так не права, заговорив об этом.
– Какая же ты дура! – Я скатываюсь в детские перебранки. – Вот смотрю на тебя и думаю: даром, что ты такая хорошенькая, но Богом клянусь, ты самая глупая девушка, которую я знаю! С Екатериной все понятно: она стара и неинтересна, так что она совершенно безнадежна.
Она отворачивается от меня и спешит вверх по ступеням, в комнаты королевы. Я же поворачиваю в свои комнаты. Я исцелилась от тоски по этому месту и желания здесь остаться. Сейчас я хочу вернуться домой в Шотландию. Я устала от этого двора, в котором столько женщин, которые называют себя моими сестрами, но сплетничают за спиной. Теперь я ненавижу их, королеву Англии и королеву Франции.
