– Она очень молода и, как я думаю, плодовита. Если она родит ему ребенка… – Ее голос срывается, и я вижу, как ее глаза наполняются слезами. Она просто часто моргает, не обращая на них никакого внимания. – Если она родит ему сына раньше, чем смогу это сделать я, то мое сердце просто не выдержит.
– Но у тебя все получится! Ты обязательно родишь сына! – объявляю я с уверенностью, которой не чувствую. Пока ей удалось родить только четверых мертворожденных детей и одну девочку.
Когда она переводит на меня взгляд, я понимаю, что эту женщину нельзя потчевать оптимистичной ложью.
– Если на то будет Божья воля, – говорит она. – Но я уже держала в руках мальчика, и даже назвала его Генрихом в честь отца, и похоронила его. Теперь я молюсь за его бессмертную душу. И я не вынесу, если Бесси родит сына от моего мужа.
– Да, но я уверена, что он никогда не назовет его своим именем, – изрекаю я, словно это имеет какое-то значение.
Екатерина улыбается и качает головой.
– Ну что же. Этого пока не произошло. Может, и не произойдет никогда.
– Значит, ее надо выдать замуж, – говорю я. – Ты хотя бы можешь распорядиться ее свадьбой и просто отослать ее от двора.
Екатерина легко взмахивает рукой.
– Не думаю, что это будет справедливо по отношению к ней или к ее мужу. Она ведь очень молода, и мне не хотелось бы приказывать ей выходить замуж за человека, который может ее возненавидеть. Он же будет понимать, что эта девушка – объедки с королевского стола. Он просто может быть очень жестоким с ней.
Я просто не понимаю, как она может заботиться о счастье этой Бесси, и, видимо, мое изумление отражается на лице, потому что Екатерина смеется и касается моей щеки.
– Ах, сестрица. Меня растила женщина, чей муж разбивал ее сердце снова и снова. Поэтому я все время на стороне женщины, даже если она – моя соперница. Она ведь просто любовница, не первая и, боюсь, не последняя. Но я всегда буду оставаться королевой, этого у меня никто не отнимет. И он всегда будет ко мне возвращаться, потому что я – его первая и истинная любовь. Я – его жена. Единственная жена.
– Как я – жена Арчибальда, – отзываюсь я, успокоенная ее уверенностью. – И ты права, мне действительно следует радоваться тому, что мой муж был помилован герцогом Олбани и что он снова может жить в своем замке. Конечно, я рада, что ему ничего не грозит. Я могу вернуться к нему, и, может быть, мой сын сможет жить с нами.
– Должно быть, ты очень по нему скучаешь, – говорит она.
– Да, – признаюсь я. Только я думала об Арчибальде, а она о моем сыне, Якове. – Он хотя бы живет своей головой на приграничных землях, – продолжаю я. – Там трудно найти себе кров над головой, трудно найти себе пропитание. И нет красивых девушек, поющих сладкозвучные песни. – Екатерина не улыбается.
– Надеюсь, он никогда от тебя не отвернется, где бы он ни жил, – говорит она. – Это очень тяжело, когда мужчина, завоевавший твое сердце и от которого зависит твое счастье, просто забывает о тебе.
– Так вот что ты сейчас чувствуешь? – спрашиваю я, вспоминая свои вспышки бешеной ревности, когда я узнавала об открытых связях Якова с другими женщинами, и о маленьких бастардах, бежавших ему навстречу. Я знала, что матери этих детей очень удобно проживают неподалеку и он наезжал к ним с визитами по пути во время паломничества.
– Я чувствую себя бесполезной и ни на что не годной, – тихо отвечает она. – И я не знаю, как напомнить ему, что его честь и его сердце принадлежат мне. Он сам мне их отдал. Я не знаю, как призвать его исполнить свой долг перед Господом, как я исполняю свой. Даже если у нас больше не будет детей, хотя я молюсь ежедневно о том, чтобы небеса даровали нам сына, но если даже у нас больше не будет детей, я его партнер и его помощница, на его стороне во время войны и во время мира. Я его жена и его королева. Он не может просто забыть меня.
Внезапно мне становится отчаянно стыдно, что мой брат так плохо обращается со своей женой.
– Он глупец! – резко заявляю я.
Она останавливает меня, поднимая унизанную перстнями руку.
– Я не могу позволить, чтобы его поносили, – говорит она. – Даже если так говоришь ты. Он – король. Я пообещала ему свою любовь и послушание. Навсегда.
Я снова должна покинуть Англию. Год выдался долгим, сложным и прекрасным, но я все это время помнила, что мне придется вернуться на длинную дорогу, ведущую в Шотландию. Мне снова нужно будет попрощаться с семьей и друзьями и отправиться в путешествие, надеясь в конце его одержать победу.
– А тебе обязательно уезжать? – совсем по-детски спрашивает Мария. Гуляя, мы вышли за пределы садика и прохаживаемся вдоль берега реки. Когда мы свернули с дорожки и сели на скамеечку, теплые лучи солнца стали согревать нам спины. Мы наблюдаем за тем, как по реке ходят баржи, привозящие товары и людей, чтобы кормить и развлекать ненасытный двор. Рука Марии лежит на округлившемся животе: она снова беременна.
– Я так надеялась, что ты останешься.
