– Нам надо спускаться к ужину, – напоминаю я ему. – Нас там все будут ждать.
– Пусть ждут, – отвечает он и снимает с меня простыню.
Медленно, мучительно блаженно он отводит в сторону мои волосы и целует мою шею прямо за ухом. Я закрываю глаза и чувствую каждый его поцелуй в цепочке от уха до груди.
– Говорят, что ты получал мои ренты, – говорю я, но меня отвлекает волна желания, снова поднимающаяся во мне.
– Хм, некоторые из них, – говорит он. – У людей нет денег, а на границе нет законов. Как тут собирать ренту?
– Но то, что ты собрал, у тебя?
Он приостанавливает ласки.
– Да, – мягко отвечает он. – Конечно. Я ведь не прекращал работать на вас, хотя вы и были далеко. Я сделал все, что мог, чтобы собрать то, что причитается вам.
– Спасибо.
Он касается бедром моего бедра, тогда я обвиваю руками его талию и притягиваю к себе. Его штаны сшиты из мягчайшей кожи, и от их прикосновения к моей, обнаженной, я покрываюсь мурашками удовольствия.
– Так ты жил в домах, которые принадлежат мне?
– Да, конечно. А как еще я мог охранять ваши земли и собирать ваши ренты?
Он снова расшнуровывает гульфик, и я с нетерпением ожидаю его прикосновения. Я сама вытягиваю шнуровку и касаюсь его.
– Вам сказали о Джанет Стюарт, – догадывается он, когда моя рука находит его естество.
– Я не поверила ни единому слову.
– Это совершенно ничего не значит, – клянется он. Он близко. Он мягко входит в меня, я чувствую, как плавлюсь от желания. – Это просто сплетни. Поверьте в меня сейчас. Поверьте в это. Поверьте в нас.
И с каждым повелением он двигается во мне, и все, что я могу, – это с каждым разом отвечать: «Да! Да! Да!»
Мой сын, король, переселился из пораженного чумой города в замок Крейгмиллар, всего лишь в часе езды к югу от Эдинбурга. Там же жил и сьер де ла Басти. Он предложил мне приехать и остановиться у него так надолго, как я сочту нужным, и что я должна получить возможность беспрепятственно видеться с сыном. Я нахожу мудрой мысль покинуть Эдинбург во время эпидемии. Я говорю Антуану, что Арчибальд приедет со мной, на что тот выгибает брови дугой и смеется.
– Вы воистину влюбленная женщина, – говорит он. – И чужих советов не слушаете. Ну что же, приезжайте и привозите графа. Я всегда рад его видеть, на ком бы он ни был женат в этот день.
Я старательно игнорирую все, кроме его приглашения, и, взяв подарки для Якова, мы с Ардом выезжаем на следующее же утро. Крейгмиллар оказывается обнесенным башенками замком, построенном во французском стиле, с симпатичной крепостной стеной.
– Игрушечный замок для игрушечного шевалье, – едко бросает Ард.
– Ну не всем же замкам быть похожими на Танталлон и смотреть на Северное море, – поддразниваю я его.
Мы въезжаем под каменную арку, и стража по обе стороны отдает нам честь. Я вижу новые ворота с новыми сияющими петлями. Похоже, де ла Басти весьма серьезно относится к своим обязанностям опекуна Якова.
Он встречает нас у входа в замок и сам подходит ко мне, чтобы помочь спуститься с коня. Ард спрыгивает со своего скакуна, как мальчишка, чтобы оказаться возле меня первым, но я не замечаю никого из них, ни красавца француза, ни умопомрачительного шотландца, потому что в дверях стоят Дэвид Линдси, которого я не видела целых два года, и мой мальчик. Мой пятилетний Яков.
– О, Яков, – говорю я. – Мальчик мой, сынок.
Стоит мне его увидеть, как боль от потери его младшего брата, Александра, наваливается на меня с новой силой. Я с трудом справляюсь со слезами. Мне не хочется пугать мальчика, поэтому я прикусываю губу и медленно иду к нему, как к юному кречету, птице, которая может улететь, испугавшись неверного движения. Он смотрит на меня пронзительными темными глазами, и правда напоминающими птичьи.
– Леди мама? – спрашивает он звонким детским голосом.
Я вижу, что он не уверен в том, кто я такая. Ему сказали, что я приеду, но он не помнит меня, да и я очень изменилась за это время. Я уже не та женщина, которая поцеловала его на прощание и поклялась, что скоро за ним вернусь. Тогда нам угрожала серьезная опасность, я была беременна, и я оставила его в уверенности, что корона и кровь защитят его, в то время как имя Арчибальда и его поведение, наоборот, лишь подвергнут опасности. Я оставила сына ради любви своего мужа и теперь не знаю, правильно ли я поступила.
Я опускаюсь перед ним на колени, чтобы ближе видеть его лицо.
– Я твоя мать, – шепчу я. – И я очень тебя люблю. Я скучала по тебе каждый день и молилась о тебе каждый вечер. Мне так хотелось, – мне приходится снова подавить слезы, – мне так хотелось быть рядом с тобой.
Ему всего пять лет, но он выглядит гораздо старше и намного сдержаннее. Он вроде бы не сомневается в том, кто я, но явно не хочет никаких проявлений моей любви, тем более моих слез. Он кажется смущенным, как будто желал, чтобы его мать не стояла перед ним на коленях с полными глазами слез и дрожащими губами.
– Добро пожаловать в Крейгмиллар, – говорит мне Яков, как его учили.
Дэвид Линдси низко кланяется.
– О, Дэвид! Ты остался с моим сыном!
