– Как и я. – Произнося эти слова, я чувствую, как снова разгорается моя страсть к нему. И мне нравится, как искренне и уверенно звучит мой голос. – Я не верила ни единому слову о том, что говорилось против тебя.
Все последующие дни я посвящаю сыну, стараюсь наверстать упущенные месяцы разлуки, хотя и понимаю, что уже не смогу это сделать. Не я научила его играть на лютне и петь песни, которые ему показал Дэвид Линдси, не я посадила его на первого мохноногого пони и бежала рядом с ним, помогая держаться в седле, не я играла с ним в снегу зимой и строила замок изо льда, с настоящей сторожевой башней. Когда он рассказывает мне обо всех этих событиях в его жизни, я думаю, что это происходило, пока я была в замке Морпет, не в состоянии встать с кровати из-за боли в бедре, и думала, что скоро умру. Именно тогда мне сообщили о том, что мой младший сын умер. Чем ближе мы с ним становимся, тем больше он рассказывает мне о своих приключениях в то время, пока меня не было рядом, и тем острее становится моя неприязнь к Екатерине. Это она приказала Томасу Говарду не брать пленных при Флоддене. Чем больше он рассказывает о своей жизни за стенами замка, тем сильнее я ненавижу герцога Олбани за то, что он отобрал у меня власть, и Екатерину, за то, что не настояла на спасении моих сыновей вместе со мной.
Я знакомлю его с маленькой Маргаритой, и он учится строить рожицы, чтобы ее насмешить, а она – бегает за ним. Когда она падает, он морщится от ее громкого крика, а я со смехом рассказываю ему, что она унаследовала знаменитый темперамент Тюдоров.
Томас Дакр, который всегда все обо всех знает, пишет мне, что моя сестра, Мария, родила чудесную девочку, которую назвали Фрэнсис, и что она хорошо себя чувствует и уже вернулась ко двору. Пару дней спустя я получаю письмо от самой Марии, восхищающейся своей дочерью и рассказывающей о том, что на этот раз роды были легкими. Она говорит, что скучает по мне и молится о том, чтобы я нашла счастье со своим мужем в собственном королевстве. Она звала нас обоих в Англию, когда позволят обстоятельства. Она по-прежнему считает себя моей младшей сестренкой, хоть сама уже замужняя матрона, окруженная детьми. Мария просит меня написать ей и сообщить, все ли у меня в порядке и встретилась ли я со своим сыном.
Я отвечаю ей радостным письмом, где рассказываю, что я слышала об Олбани, он по-прежнему находится во Франции и не горит желанием возвращаться в Шотландию, и я молюсь, что он там и останется. Антуан Д’Арси сьер де ла Басти – истинный рыцарь и хорош собой, как картинка в книге, и мы счастливы быть его гостями. Он проявляет себя настоящим дворянином во всем, что делает. Я больше не говорю ни слова о том, как они с Екатериной сплетничали об Арчибальде, и не обращаю ни малейшего внимания на их заботу о моем счастье. Надеюсь, из моего молчания она сумеет извлечь урок и научится держать язык за зубами.
Я заговариваю с Антуаном о предложении поделиться с ним властью. Мы могли бы быть сорегентами и трудиться на благо Шотландии сообща. Он не отрицает подобной возможности и не устает повторять, что для Англии жизненно важно сохранять мир вдоль своих границ. Именно в приграничных землях и начинаются все беды и беспокойства для Шотландии. Ах, если бы я только смогла убедить своего брата приказать Томасу Дакру поддерживать мир на границах, то, конечно, мы вместе с ним могли бы приступить к планированию будущего Шотландии.
– Если только вы сможете мне довериться, – поддразнивает меня Антуан.
– А вы – довериться мне, – отвечаю я, чем вызываю его смех.
Он берет мою руку и целует ее.
– Я готов доверять вам и вашему сыну, – говорит он. – Я готов доверять вдовствующей королеве и королю. Но никому другому. Я не стану давать обещаний вашему мужу или кому-либо еще из лордов. Я не верю ни одному их слову.
– Не надо говорить мне о нем ничего плохого, – предупреждаю я.
Он лишь смеется в ответ.
– А я этого и не делаю. О нем я говорю не хуже, чем обо всех них. Они все думают только о собственном богатстве и власти, и их ничего не интересует, кроме собственных интересов. Они хранят верность только своим кланам, и никто из них не знает, что значит служить своему королю, как никто из них не думает о благе собственного королевства. Ручаюсь, что лишь единицы не воспринимают Всевышнего как какого-то невидимого старейшину племени, только более могущественного и непредсказуемого, чем все остальные. У них совсем нет воображения.
– Понятия не имею, о чем ты говоришь, – прямо отвечаю я.
Антуан снова смеется.
– Потому что у вас тоже нет воображения, ваше величество. Вы прекрасно без него обходитесь. А теперь расскажите мне о скандалах при английском дворе. Я слышал, ваш брат, король Англии, нынче влюблен?
Я хмурюсь.
– Я не стану об этом сплетничать.
– И юная дама исключительно хороша собой?
– Не особо.
– Образованна, музыкальна и очень кротка нравом?
