– Король Яков сказал, что сделает вас шотландкой, а ваш сын вырастет истинным шотландцем, – мягко отвечает Гамильтон. – Неужели вы думаете, что он был в мире с вашими соплеменниками, когда ехал на Флодден? Он знал, что никакого мира с англичанами не будет и что ваша семья в Англии, как оказалось, не так уж и пылала к вам любовью. Вы ведь видите, что они разрушают не только мир в Шотландии, но и ваш собственный мир, покой и благоденствие, до которого им совершенно нет никакого дела. Никому из них.
Я пропускаю пальцы сквозь короткую гриву коня. Джеймс Гамильтон говорит правду. Никому нет дела до моего покоя и счастья, даже моим сестрам. Они заботятся лишь о том, чтобы я не бросала тень на их репутацию.
– Вы готовы поклясться, что если герцог Олбани вернется, это будет безопасно для нас? Я смогу видеть сына? Смогу присутствовать на заседаниях совета?
– Он разделит с вами регентство, – заверяет он меня. – Но не с графом Ангусом, с ним он ничего не будет делить. Никто из нас ему не доверяет. Но вы, сами по себе, можете разделить с герцогом регентство. Вы сможете вернуть себе свою власть, а вашего сына под вашу опеку. И тогда власть и богатство Франции будут вам порукой.
– Хорошо, я напишу ему, – решаюсь я. Недоверие к Арчибальду и чувство, что меня предали собственные сестры, одна по жестокости сердца, другая по глупости и нежеланию вникать в важные материи, – все это вынуждает меня действовать самостоятельно. И действовать против всех них. – Я напишу герцогу и приглашу его в Шотландию.
Разумеется, при таком количестве шпионов повсюду Томас Дакр узнает о моих действиях в тот самый момент, когда я их предпринимаю. Он говорит, что я ездила на тайную встречу с Джеймсом Гамильтоном и его людьми. Он, как и Екатерина, пламенно радеющая за репутацию, заявляет, что, отправившись туда в одиночестве под покровом темноты, я скомпрометировала себя. Он точно знает, что я тайно выезжала из дома, пока моего мужа там не было. Он находит мое поведение шокирующим и вынужден сообщить моему брату, что теперь я всем известна как любовница Джеймса Гамильтона, графа Арран.
Я открыто отвечаю ему. «Я пребываю в ярости от того, что Дакр позволяет себе оскорблять меня и позорить мое имя. Так знайте: я написала герцогу Олбани и пригласила его вернуться в Шотландию и править в качестве регента, поскольку многострадальное королевство впадает в состояние непрекращающейся жестокой войны лордов друг против друга, где половина из них получает деньги от Англии, чтобы продолжать раздирать Шотландию на части». Я пишу ему, что была вынуждена обратиться к герцогу за помощью, потому что совет лордов оказывает на меня давление, а ни Дакр, ни мой муж не желают защитить меня от него. Я вынуждена жить в Шотландии, и мне приходится договариваться с лордами, чтобы видеться с сыном. Так Дакр собирается мне помогать или нет?
Вот какова судьба женщин: стоит им начать действовать самостоятельно, защищая свои интересы, их тут же считают грешницами, когда они добиваются успеха, их клеймят шлюхами.
Томас Дакр и пальцем не пошевелил, чтобы помочь мне вернуть мои ренты, стребовав их с Арчибальда, или заставить его быть верным мужем. Но Джеймс Гамильтон вместе с лордами, членами совета, согласились, что мне необходимо вернуть мои ренты с моих же земель. Так почему же Дакр этого не сделал?
Его молчание стало самым красноречивым ответом. Арчибальд тоже молчал, из чего я сделала вывод, что Дакр сказал ему, как моему брату и сестрам, будто я стала любовницей Джеймса Гамильтона и зову герцога Олбани назад, в Шотландию.
Я не знаю, где сейчас Арчибальд, но я не собираюсь слать шпионов в замок Ньюарк, потому что не хочу верить слухам. Но если его там нет, то где же он? И почему не вернулся домой, как и обещал, черед два дня после отъезда? Почему не послал за мной?
Спустя несколько ночей, которые я провела в нашей холодной постели, я понимаю, что он может не вернуться совсем. Должно быть, Дакр предупредил его, что я знаю о его местоположении, а Джанет Стюарт упросила его остаться. Он – лорд приграничных земель и привык к резким переменам планов и фортуны, не станет бояться быть пойманным с поличным. Ему все равно, знаю я о том, где он, или нет.
Арчибальд так и не приезжает в Эдинбург, а я не ищу его во дворце. Я уже привыкаю относиться к нему как к стае диких уток, которая поднимается в воздух, как только начинает холодать. Он просто приходит и уходит, и никто не знает, почему и зачем он это делает. Во всяком случае, я этого не знаю.
