Я задумываюсь. Наказанием за измену является смерть, если только обвиняемый не получает помилование. С внезапным приливом страсти я думаю о том, что Ард может просить меня о помиловании, и тогда у меня будет право решить этот вопрос по своему усмотрению. Может быть, я его и прощу.
– Арестуйте его, – велю я.
К моей величайшей радости, меня пускают туда, где живет мой сын, и я могу присутствовать вместе с ним на его занятиях и слушать, как он учится, и играть, когда у него есть свободное время. Мы встречаемся рано утром, перед завтраком, на крепостной стене, чтобы отрепетировать комическую пьесу из трех частей, которую написал Дэвид Линдси. Мы с Яковом и Дэвидом превратились в актеров собственной маленькой пьесы, которую собираемся показать двору после ужина, и как только поднимается солнце и начинает топить снег на склонах крыш, мы приступаем к репетиции. Пьеса построена по мотивам басни о лисе и винограде. Сначала Дэвид, потом Яков, а потом я по очереди садимся на край стены и читаем стихотворение, обращаясь к воображаемой грозди винограда, висящей слишком высоко, чтобы можно было достать, вынуждая персонажа всячески убеждать себя в том, что этот виноград ему не нужен. Дэвид делает это особенно смешно, потому что он изображает шотландца, и заявляет, что виноград вообще английский и продается за неслыханно высокую цену, за которую можно продать не только эту гроздь, но и лозу, и стену, на которую она опирается, землю, на которой растет, дожди, которые ее поливали, и солнце, которое на нее светило. Яков покатывается со смеху все время, пока не наступает его очередь, и тогда разыгрывает свою часть, по-французски, говоря, что виноград, безусловно, хорош, но не настолько хорош, как в Бордо, и что ничто не может сравниться с виноградом из Бордо, и что если бы у нас была хоть капля разума, то мы вырубили бы свою лозу, чтобы построить лодку и отплыть в Бордо, чтобы купить там виноград. Когда наступает моя очередь, я начинаю прохаживаться вдоль стены, довольно сносно имитируя напыщенное бахвальство Томаса Дакра, как вдруг слабый блеск металла внизу приковывает мое внимание. Я спрашиваю:
– Что это там?
Дэвид прослеживает мой взгляд, и тут все веселье спадает с его лица.
– Солдаты, – говорит он. – В цветах Дугласов.
Не теряя больше ни мгновения, он поворачивается к стражнику, стоящему в карауле, и кричит:
– Ты что, ослеп? Закрывай ворота!
Я хватаю холодную руку Якова, и мы слышим, как грохочет цепь, опускающая решетку, и как поднимается и закрепляется мост. Над замком повсюду звучат призывы труб, под который охранники выходят на свои позиции, и шум выкатываемых пушек. Звучат выкрикиваемые команды, и стражники внимательно всматриваются в узкие улочки, сбегающие вниз от крепости.
– Что происходит? – спрашиваю я Дэвида.
– Джеймс Гамильтон арестовывает вашего мужа, Арчибальда Дугласа, за измену, – тихо отвечает он. – И, похоже, он не собирается сдаваться без борьбы.
– Арчибальд здесь? В городе? Я не знала. – Я смотрю вниз, но тут замечаю, что Яков внимательно за мной наблюдает, сощурив глаза, словно понимает то, что хочет сейчас увидеть. Словно готовясь увидеть меня насквозь, распознать во лжи истину.
– Я действительно не знала, – говорю я ему. – Клянусь, я ничего не знала об этом, как и о том, что он сейчас здесь.
– Нет, вам не стали об этом говорить, – подает голос Дэвид Линдси. – По закону жена не может хранить секретов от мужа. Если бы он спросил вас о чем-нибудь, то вы были бы обязаны честью ему ответить. Они хотели избавить вас от этого, вот и не сказали.
– Так Джеймс Гамильтон арестовывает Арчибальда?
– И похоже, что клан Дугласов оказывает сопротивление. Хотите, я пойду разузнаю подробнее?
– Иди! Иди!
Он вскоре возвращается.
– Что происходит? – спрашивает Яков, и я не могу не улыбнуться, видя, как в нем просыпается король.
Дэвид не улыбается, а отвечает, с равным уважением к нам обоим:
– Как я и думал, совет велел закрыть ворота города, чтобы не выпустить Арчибальда и его людей, но тут оказалось, что у них серьезный перевес в силе. В городе сейчас около пяти сотен человек клана Дуглас, и они все вооружены и готовы сражаться.
Я вижу, что городские ворота действительно закрыты и во всех домиках близ них закрыты двери и ставни на окнах. И прямо перед моими глазами во всех домах, стоящих на дороге к дворцу, торопливо запираются двери и окна. Все торговцы, которые успели выставить свой товар, быстро убирают его, и гостеприимные окна и двери захлопываются. Все понимают: приближается беда.
– Граф отбился и повел своих людей на замок, как будто собирается захватить вас и короля, – тем временем продолжает рассказывать Дэвид, помрачнев от беспокойства.
– Разве начальник караула не собирается взять людей и спуститься в город, чтобы восстановить порядок? – спрашиваю я. В ответ он качает головой.
– Лучше бы он остался здесь и охранял короля.
И снова Яков поднимает на меня темный внимательный взгляд.
– Давайте зайдем внутрь, – нервно говорю я.
– Я хочу посмотреть, – впервые подает голов Яков. – Смотрите!
