Теперь я понимаю, почему Генрих стал таким терпимым по отношению ко мне и почему правила Екатерины больше не распространяются на всех нас. Я ощущаю вкус триумфа и танцую джигу под мелодию в своей голове. Наконец-то Екатерина теряет свою власть над Генрихом. Он получил сына, которого не могла дать ему она, и теперь считает этого сына своим наследником. Теперь еще одна женщина родила ему сына, и вина Екатерины в том, что у Генриха нет законного наследника, стала очевидной даже для слепого. Долгие годы боль и разочарование Екатерины были болью и разочарованием Генриха, и ее отказ подвергать сомнению волю Всевышнего был для него образцом для подражания, и ее несгибаемая вера в нерушимость брака была единственным спасением от сомнений. Однако теперь все изменилось. Теперь он сам видит, что Господь не желает, чтобы он умер, не оставив после себя преемника. Рождение второго мальчика стало для него перстом Господним: он смог зачать сына, в отличие от Екатерины. И Господь гневается не на золотую пару, у которой было все для счастья, а на Екатерину, и на нее одну. Их брак – не спасательный поплавок, за который им необходимо держаться, чтобы пережить крушение надежд. Их брак и есть корабль, который потерпел крушение, и имя этому крушению – Екатерина. Без нее он может получить наследников.
Поэтому я сомневаюсь в том, что она вправе приказывать мне вернуться к мужу, и мой брат точно не станет настаивать на нерушимости брака до гробовой доски. Теперь я понимаю, почему он сказал Арчибальду, что если я найду основания для развода, то даже в королевском семействе Тюдор развод станет возможным. И я знаю, что Генрих, Защитник Веры, который клялся отстаивать идею нерушимости и незыблемости брака, изменил свое мнение. А Екатерина, сестра, угрожавшая отказаться от меня, может в итоге сама стать отвергнутой. И если – или когда – это случится, ее муж откажется от нее, я буду настоящим ангелом во плоти, если удержусь от мысли, что она получила по заслугам за ее жестокосердие ко мне.
Я должна встретиться с сыном в его комнатах, в присутствии только моего бывшего мужа, Арчибальда, и доброго опекуна и защитника Якова, Дэвида Линдси. У меня же не должно быть никакого сопровождения. Я должна прийти одна.
Бессмысленно оспаривать присутствие Арчибальда, поскольку он сейчас обладает властью под стать королю: он правит советом и опекает Якова. Все, что приходит в нашу сторону, – это его дар.
Я тщательно выбираю одежду для встречи и останавливаюсь на зеленом платье, светло-зеленых рукавах, изумрудном ожерелье и арселе, украшенном изумрудами. Интересно, найдет ли Яков меня изменившейся? Мне сейчас тридцать шесть, и я уже немолода. Теперь я с каждым разом все чаще нахожу на висках седые волосы и думаю о том, есть ли седина у Марии, в ее золотой копне волос. Иногда мне кажется, что я выгляжу побитой жизнью, а иногда, поймав свое отражение, когда я смеюсь, я кажусь себе все еще красивой. И если мне удастся выйти замуж за мужчину, которого я люблю, и возвести сына на трон, то я буду воистину счастливой матерью и хорошей женой.
Двойные двери комнат Якова, некогда принадлежавших мне, распахиваются, и я вхожу. Как Арчибальд и обещал, там нет никого, кроме него самого, Дэвида и моего сына, который сидит на троне, едва доставая ногами до пола. Увидев его, я забываю приготовленную для этой встречи речь и бросаюсь к нему:
– Яков! О, Яков! – повторяю я. Потом я резко останавливаюсь, кланяюсь, как подобает, но замечаю, что он уже соскочил с трона и бежит по ступеням, чтобы оказаться в моих объятиях.
Он – моя истинная любовь, мой мальчик, он изменился, но в то же время остался совершенно таким, как раньше. Я крепко прижимаю его к себе и чувствую, что его голова упирается мне в подбородок. Он подрос с тех пор, как мы виделись последний раз. Стал крепче и сильнее, я чувствую, как обнимают меня его руки.
– Леди мама, – говорит он, и я слышу очаровательную нотку в его ломающемся голосе. Скоро он перестанет быть детским и милым, и больше я его таким не услышу. Эта мысль заставляет меня всхлипнуть, и он поднимает свое лицо, чтобы посмотреть на меня. По этим искренним каштановым глазам я понимаю, что он вернулся ко мне, таким, каким он был, когда мы расстались. Он простил меня, скучал без меня. Мне очень стыдно, что я его подвела, но никак не могу нарадоваться счастью снова быть рядом с ним. Он улыбается, и я смахиваю слезы, чтобы улыбнуться ему в ответ.
– Леди мама, – только и говорит он.
– Я так счастлива… – Мне не удается закончить фразу, у меня сбивается дыхание. – Так счастлива!
Радость от встречи с Яковом заставляет чувствовать благодарность к Арчибальду за то, что он позволил мне приехать в Эдинбург. Маргарита снова стала мне дочерью и каждый день приходит в мои комнаты. Я слежу за ее образованием, и она живет под моим присмотром.
