Арчибальд получил абсолютную власть над советом лордов, и никто не смеет ему перечить. Если бы он захотел не пускать меня в город, то с легкостью сделал бы это. Он щедр ко мне, этого я не могу отрицать. Он служит Генриху, учитывает интересы Англии, хотя в этом вопросе у него выбора нет. Но он проявляет доброту по отношению ко мне.
– Не может быть, чтобы ты действительно боялась меня, – спрашивает он тихим, ласкающим голосом. – Когда я думаю о том, какой королевой ты была, когда мы только познакомились, то вспоминаю, что ты не боялась ничего на свете. А я был таким незначительным, всего лишь прислугой в доме, что ты даже меня не замечала. А когда ты встретила меня лицом к лицу за пушкой, я увидел, что ты улыбнулась мне сквозь дым! Я ни на мгновение не поверил, когда мне сказали, что ты меня боишься. Ты не можешь меня бояться, Маргарита.
– А я и не боюсь, – отвечаю я, тут же начиная защищаться.
– Ну конечно, не боишься. Ты была в моей жизни как луна над горизонтом, совсем не так, как все обыкновенные женщины.
– Вот уж не знала, что ты так ко мне относился, – осторожно отвечаю я.
– Разумеется. Мы были любовниками, супругами, родителями чудесной дочки, противниками по обе стороны от пушки, но мы всегда оставались самыми важными людьми друг для друга. Разве не так? О ком ты думаешь большую часть дня? О ком ты думаешь каждый день? О ком, по-твоему, думаю я? Постоянно!
– Это не значит любить! – протестую я. – Я больше не хочу слышать слов о любви. Я знаю, что у тебя есть другая женщина, ты знаешь, что я люблю Генри Стюарта. Я выйду за него, как только папа даст мне развод.
Он усмехается и делает жест, означающий что Генри – ничего не значащий персонаж.
– О нет, конечно, нет, это не значит любить, – говорит он. – Это гораздо больше. Любовь приходит и уходит, она продолжается ровно столько, сколько будет звучать сложенная о ней баллада. Сейчас всем известно, что королева Англии, храни ее Господь, уже относится к спетым песням. Любовь закончилась для нее. А вот обладание еще продолжается. Ты – больше, чем одна из влюбленностей в моей жизни, а я – больше, чем твой фаворит. Ты всегда будешь для меня первой звездой после сумерек.
– Надо же, ты говоришь о луне и звездах, – говорю я, стараясь унять волнение. – Собираешься стать поэтом?
Он награждает меня соблазнительной улыбкой.
– Просто я чаще всего думаю о тебе именно по ночам. Именно ночей с тобой мне недостает больше всего, – шепчет он.
Арчибальд продолжает быть нежным ко мне и щедрым по отношению к моему сыну, потому что убеждает совет провозгласить Якова королем уже этим летом, когда ему исполнится четырнадцать. Теперь, наконец-то, люди, из которых состоит большая часть окружения Якова и которые правят от его имени, будут распущены.
Французские офицеры будут отосланы, а лорды – члены совета потеряют свои посты. Мы с Яковом сможем сами выбрать тех, кого допустим в свое окружение, и взять управление в свои руки. С восторгом мы начинаем писать списки людей, которых мы хотели бы взять к себе на службу, но все происходит совсем не так, как должно.
Вместо того чтобы позволить нам выбрать угодных нам людей, Арчибальд берет сей непосильный труд на себя. Он назначает собственных людей на все значимые посты, и мы понимаем, что Яков будет королем только на бумаге.
Все письма подписываются печатью Якова, но составляются Арчибальдом и записываются его секретарями. Вся казна переписывается и учитывается назначенным Арчибальдом государственным казначеем, которого отдельно охраняют солдаты. Арчибальд снова собрал все деньги у себя. Охрана короля подчиняется капитанам и самому Арчибальду, и все они – члены клана Дугласов. Для всего мира внешне Яков – король Шотландии, но за стенами дворца он всего лишь приемный сын Арчибальда. Я – вдовствующая королева, но в первую очередь я для всех жена Арчибальда. И я нисколько не сомневаюсь в том, что Арчибальд не намерен менять это положение дел. Я никогда не смогу сама назначать тех, кто мне будет служить, и никогда не избавлюсь от власти Арчибальда.
Архиепископ Сен-Эндрусский, Джеймс Битон, который был таким яростным моим противником в прошлом, явно поумнел, потеряв свое место канцлера. Он ухитрился встретиться со мной в часовне Холирудхауса, когда я молилась там одна, и предложил свою поддержку. Он сказал, что есть и другие, кто последуют за мной, куда бы я их ни повела, и пообещал мне помочь освободить Якова из-под излишне довлеющей опеки приемного отца. Однако для этого я должна отдалиться от двора. Каждый день, который я провожу за столом Арчибальда вместе с Яковом, заставляет людей все больше поверить в то, что я примирилась со своим мужем. Каждый раз, когда он отправляет мне лучшие куски мяса и предлагает первой отведать лучшее вино, он показывает, что служит своей жене с любовью и почтением. Даже Яков бросает на мня взгляды, чтобы убедиться в том, что я не попадаю под влияние его чар.
Подумав о луне над горизонтом и о первой звезде после сумерек, я говорю Якову, что должна уехать.
Он тут же бледнеет.
– И оставить меня здесь? С ним? Опять?
