– Милорд Драммонд, мой муж погиб менее года назад. Я только что вышла из уединения. Мой муж назвал меня королевой-регентом и велел мне править Шотландией одной.
– Но он не знал о сложностях, с которыми вы столкнулись в совете. Мне вообще кажется, что такого не мог предвидеть никто. Видит Бог, без него это совсем другая страна.
– Император, – говорю я, размышляя о том, кто из правителей Европы ищет сейчас жену. – Но я еще не смогу выйти замуж в течение года. И король Франции только что потерял свою жену.
– Так вы об этом подумали? Какой же я глупец! Разумеется, вы об этом думали.
– Мне не с кем было это обсудить, пока я была в уединении, и у меня было достаточно времени для этого темными долгими вечерами. Конечно же я думала о своем будущем. Я знала, что мне придется снова выйти замуж.
– Вы так и сделаете, и ваш брат захочет посоветовать вам в выборе. Он захочет выдать вас замуж так, чтобы это было выгодно Англии. Ему не понравится, если приемный отец маленького короля Шотландии окажется врагом английской короны. Например, он запретит вам выходить замуж за короля Франции.
– Если моя сестра, Мария, выйдет замуж за Карла Кастильского, а я – за Людовика Французского, то я стану великой королевой. Если я стану королевой Франции, то я буду равной Екатерине.
– Важно не то, сможете ли вы встать выше ваших сестер, а то, чтобы у Шотландии появился могущественный союзник.
– Да знаю я, знаю. – Мне трудно сдержать раздражение. – Но если бы вы видели Екатерину Арагонскую, когда она выходила замуж за моего брата Артура, то вы бы поняли, почему я не хочу стоять на втором месте после нее. – У меня прерывается голос, когда я вспоминаю о залитом кровью камзоле. – А теперь больше, чем когда бы то ни было.
– О да, я понимаю вас, и неплохо. Но подумайте снова, ваше величество. Если вы выйдете замуж за кого-нибудь из этих далеких королей, вам придется уехать жить куда-нибудь в Бургундию или во Францию, а совет оставит ваших мальчиков в Шотландии. Но если вы выйдете замуж за шотландского дворянина, то вы останетесь королевой Шотландии, будете регентом, сохраните свой титул и состояние, будете жить вместе со своими сыновьями, и к тому же вас будет кому согревать долгими ночами. – Он замолкает, глядя на мое задумчивое лицо. – Да, и вы будете им повелевать, – добавляет он. – То есть вы будете ему и женой, и королевой.
Я смотрю вдоль стола на своих придворных, пеструю смесь дикарей и воспитанных людей. Там есть горцы, которые разрезают мясо в тарелке собственными кинжалами и едят с кончика ножа, юноши, воспитанные во Франции, которые пользуются новыми вилками и салфетками, переброшенными через плечо, чтобы вытирать пальцы. За приставными столами, на которых стоят только общие миски, сидят, споря на гаэльском, лорды с дальних островов и горцы, которые редко появляются при дворе. Они держатся семьями и стараются гордо не обращать внимания на соседей и говорят только на своем трудно понимаемом наречии.
– Да, но здесь нет никого, – задумчиво говорю я, – кому я могла бы доверять.
Джон Драммонд прав, размышляя о будущем. Почти сразу же, как я выхожу из уединения после родов, мне начинают поступать предложения о браке. Да простит меня Всевышний, но я с трудом сдерживаю радость от мысли о том, что королевские дворы Европы гудят от пересудов и предположений о том, как сложится мое будущее, и о том, что я снова стала желанным призом. Я снова превратилась в достойный борьбы трофей, а не жену, собственность, заткнутую за полу мужа, интерес к которой проявляется, только когда она беременна. Я – принцесса и должна выбрать себе мужа. Так кто же это будет? Пусть Екатерина увенчана короной Англии, но у нее нет детей, а у меня два сына, пусть Мария утопает в драгоценностях и помолвлена с Карлом Кастильским, но у меня есть возможность выбирать между Максимилианом, римским императором, и Людовиком, королем Франции. Это самые богатые и влиятельные монархи христианского мира. Я чувствую, как меня распирает от гордости.
