Строго говоря, Люба с Надей к «мушкетерам и мушкетерке» не принадлежали, но достаточно часто оказывались в их компании, так как Софья Николаевна считала, что Вера обязана присматривать за младшими сестрами. А присматривать за ними можно было только двумя способами: скучать с ними дома – визиты в квартиру каких-либо друзей, а тем более друзей-мальчишек, были категорически запрещены, или таскать девчонок с собой. «Мушкетеры» кривились, но выбора особого не было.
– Любочка была наимельчайшая, – уточнил Павел. – Надя мелкая, а ты – просто малек.
– Ну и ладно, – окончательно надулся Володя. – А зато через двадцать лет вы все будете уже старперы, а я все еще молодой и красивый!
– Через двадцать лет ты будешь молодой и красивый старпер, – заржал Павел. – Да ладно, ерунда все это. Вера, скажи лучше, как у девчонок дела? Люба-то замуж не вышла?
– Куда там, – отмахнулась Вера. – У нее же большая любовь. Главное, сама понимает, что он сволочь, что ничего хорошего у них не выйдет, а поделать ничего не может. Как сглазили девчонку. Зато у Нади все хорошо. Женя на работе что-то такое очень полезное для фирмы придумал, так ему такую премию отвалили – на новую машину хватило. Так что Надя теперь тоже на колесах. Недостройку в ипотеку взяли, через год должны в новую квартиру въехать. Они сейчас Женькину однушку сдают, сами двухкомнатную снимают. Пока нормально, а в новой квартире вообще все шикарно будет. Плохо ли – четыре комнаты? Девчонки, даром что мелкие, пищат от восторга, заранее себе обстановку выбирают. Они никак буквы учить не хотели, ленились, а Женя понатащил им каталогов из разных магазинов, так девчонки уже по слогам читают и счет осваивают. Им же в смету надо уложиться. Надя очень довольна, каждый вечер после садика у них подготовка к школе под этим соусом.
– Просто идеальная семья, – со странной интонацией произнес Володя.
Павел вздрогнул и пристально уставился на приятеля. Тот ответил кривой ухмылкой, плеснул себе коньяка и выпил. Вера ничего не заметила, только кивнула, соглашаясь.
– Точно идеальная. Надюша сейчас у матери любимая дочь, про нее и поговорить приятно, и соседям похвастаться.
Посидели хорошо, душевно. Настолько хорошо, что не обратили внимания, как мальчишки, не заморачиваясь с постельным бельем, нашли пакет с одеялами и отправились спать. Незаметно наступила глубокая ночь, и Володя, расслабившийся и за дружеской беседой слегка перебравший, объявил, что остается ночевать.
– Диванчик же в гостиной свободен? Вера, ты не возражаешь?
– Нет, конечно, оставайся, если хочешь.
– О! – Володя поднял вверх указательный палец и слегка качнулся на табурете. – Мудрая ты женщина, Верка! В жизни надо как? Надо делать то, что хочешь. И если я хочу спать… а я хочу спать… или выпить? Погодите, ребята, я умоюсь сначала, а то мысли путаются.
– Тебя проводить? – Павел выпил гораздо меньше, стеснялся бросать вожжи при Вере, поэтому выглядел более адекватным.
– Пашка, ты что, совсем ку-ку? Еще не хватало мне в сортир с сопровождением ходить. Я в норме.
Володя встал и деревянной походкой сильно выпившего, но стремящегося выглядеть трезвым человека промаршировал в сторону туалета.
Вера хихикнула:
– Точно в норме. Стеклый, как трезвышко. Ох, Паша, как же здорово, что ты приехал. И вообще, и с квартирой… я тебе так благодарна. Нехорошо так говорить, но нам у мамы сложно было. Я бы еще ничего, но мальчишки… она же их затерроризировала вконец. Паша, ты нас просто спас! У меня сейчас с деньгами напряг, но, как только…
– Прекрати, – неловко перебил он. – Я только рад, что можно пока не возиться с продажей. Я… э-э-э… в смысле, лучше подождать, пока цены снова в рост пойдут, вот! А то сейчас квартиру за хорошие деньги не продашь – тем более и дом старый, и район не престижный. Так что живи, сколько хочешь, это нам обоим выгодно.
– Конечно. – Она кивнула, глядя на него задумчиво и уже не улыбаясь. – Я помню, я тебя выручила… давай выпьем, что ли, за твое здоровье?
– За твое. – Он поднял пластиковый стаканчик. – Вера, ты же знаешь… – Он осекся, не договорил и резко выпил.
Столько лет молчал, а теперь тем более начинать разговор о своих чувствах было бы неуместно. То, что Вера ушла от мужа, совершенно не означает, что у него появилась надежда. Она же не к нему, не к Павлу, а просто ушла. Если бы Вера тогда позвонила, написала, хоть как-нибудь дала ему знать… все бросил бы, прилетел, схватил бы и ее, и мальчишек, и увез в Питер…
