– Но как же? У меня же все производство здесь и офис… Если я в Москву перееду, здесь же все без хозяина посыплется!
– Во-первых, так сразу все не посыплется. Во-вторых, никто же не предлагает тебе все бросить. Господи, да из Москвы сюда полтора часа лету, это меньше, чем на машине из Ленинского района в Заводской доехать! Ты можешь хоть каждый день… ну хорошо, каждый день – это действительно неудобно, но через день или просто два раза в неделю прилетать. Или, как это, вахтовым методом, да? Неделю здесь, неделю со мной, в Москве. А потом постепенно расширишь производство, найдешь в Подмосковье место для новых цехов, переведешь офис… здесь оставишь старый филиал, найдешь управляющего хорошего. Найдешь подходы к министерским, получишь госзаказы…
– У меня и сейчас госзаказы, – напомнил он чуть обиженно. – Губернатор поспособствовал, я по губернии семьдесят процентов…
– По губернии, – небрежно отмахнулась она. – Тоже мне рынок! Тебе давно пора выходить на новый уровень. Семьдесят процентов по всей стране, вот это будет реальный бизнес!
– Мечтательница. – Сергей засмеялся. – Для этого знаешь как вложиться нужно? И какие связи подключить? Не, там меня не ждут, на этом уровне все давно поделено.
– Поэтому я и говорю, надо ехать в Москву, готовить почву, связи выстраивать… всегда можно найти заинтересованных людей, которым тоже хочется кусочек пирога откусить.
– Ох, Поллинька. Ты что, олигарха из меня сделать хочешь?
– А чем плохо? Конечно, сначала будет трудно, придется поработать, поступиться чем-то, но зато в перспективе… ты только представь: захотели мы в Майами посреди зимы – полетели в Майами! Захотели виллу собственную на Лазурном Берегу и яхту, нет проблем, вот нам вилла, вот нам яхта! Захотели в Париж или в Лондон на выходные…
– Яхту. На Лазурном Берегу.
– А что? – Она проказливо улыбнулась. – Я этого достойна. Ты только представь, как я буду выглядеть на яхте. В купальнике, а вокруг море, солнце…
– И Лазурный Берег, – перебил Сергей. – Я понял. То есть в чем-то ты, конечно, права: расширяться, например, надо, я согласен. А вот в олигархи пробиваться не стоит – у нас в стране им как-то не везет. А сбегать в Лондон и трястись там до конца жизни я тоже не хочу. Уж лучше здесь, не так жирно, зато спокойно. И с ребятами все наладится. Они меня поймут. В конце концов, мы столько лет… они поймут.
Торт купили, еще Павел остановился у цветочного магазина и взял букет цветов.
– Тоже третий? – ухмыльнулся Володя.
– А что делать? Жаба цветочки прибрала, я вякнуть не успел. Даже интересно, она что правда решила, что это для нее?
– Она не сомневалась, что это для Верки, поэтому и перехватила. Как хорошо, что у тебя квартира освободилась!
– Да, повезло, можно сказать, сам не ожидал. Я ведь на продажу хотел ее выставить, но посмотрел, как Жаба Веру с пацанами гнобит, у меня в мозгах и щелкнуло – вот оно, решение проблемы. Я, правда, хотел к тебе попроситься, чтобы не мешать им там, но Вера против, рассердилась даже… Ты, говорит, хозяин квартиры, что ж ты будешь по углам ютиться!
– И она права, разумеется. Или ты за себя не ручаешься? Боишься, что начнешь ее домогаться?
– Дурак ты, Володька! Я же не маньяк какой озабоченный. И вообще, кто знает, как у них там… они же с Серегой не развелись пока.
– Не развелись, – подтвердил приятель.
– Вот видишь. Они шестнадцать лет прожили, может, это просто очередной семейный кризис. Разбежались, подуются друг на друга, а потом возьмут и помирятся. Какие тут могут быть домогательства? Я боюсь, что Вере будет неприятно в коммунальной квартире оказаться с посторонним мужиком за стенкой.
– Угу. Понятно. Теперь, сыночка, послушай умного папу. Пункт первый: ты, конечно, не маньяк, ты просто тихий придурок. Пункт второй: после родных пенатов в обществе Жабы Николаевны для Веры любая коммуналка филиалом райских кущ покажется. И пункт третий: ты еще помнишь, о ком мы вообще говорим? О Вере. Если она посчитает твое присутствие неприятным и недопустимым для себя, то сообщит тебе об этом немедленно и открытым текстом. Помнишь, как она в тебя табуретками швырялась?
Павел коротко хохотнул:
– Еще бы не помнить. Наша Верочка в раздражении чем только не швыряется. Ладно, поставлю твою раскладушку в комнате с пацанами, а Вера маленькую спальню займет, так всем удобно будет.
– Особенно тебе, – ухмыльнулся Володя.
– Мама, – тихо позвал Вовка, заглядывая на кухню, – посмотри, что у нас получается!
Вера торопливо вытерла слезы ладонями и растянула губы в улыбке. Не хватало еще, чтобы мальчишки видели, как она раскисла.
– Что посмотреть?
– Железную дорогу. Мы не все еще доделали, но поезда пускать уже можно.
– О, это здорово! – Вера постаралась, чтобы голос звучал весело и оживленно: – Давайте, показывайте, что вы тут понастро… ух ты!
Половина деталей еще лежала в коробке, но и незаконченная конструкция с рядами рельсов, мостами, вокзалами и эстакадами, щедро снабженная семафорами, шлагбаумами и стрелками, впечатляла.
– Вот это да! Красота какая! А это у вас что?
