Сестры задержались до вечера. Люба сразу сказала, что хочет дождаться Павла с Володей, которых не видела сто лет, Надя молча пожала плечами, но уходить не торопилась. Вера махнула рукой на свои планы по наведению порядка и с неожиданным удовольствием включилась в оживленную болтовню. Словно стена какая-то в сознании рухнула, и то, о чем говорить даже с самыми близкими было тяжело и почти физически больно, стало вполне доступно для обсуждения. Не в состоянии больше что-нибудь пить или есть, сестры перебрались на просторный диван в гостиной, забрались на него с ногами и продолжили общаться. Время летело незаметно и очень приятно, так что когда хлопнула входная дверь и в квартиру с леденящими душу воплями влетели Вовка с Павликом, а следом вошли довольно улыбающиеся их старшие тезки, Вера даже немного удивилась.
– Вы уже вернулись?
– Я чудовище! – взвыл Павлик. – Я чудовищное чудовище! Готовьтесь к страшной смерти, я всех сейчас растерзаю!
– А я еще чудовищнее, и я сам тут всех растерзаю! – вторил ему старший брат. – Ой, тетя Надя, тетя Люба!
– Мелкота! – обрадовался Володя-старший и распахнул объятия. – Вот кого я давно не видел! Дайте я вас расцелую!
Надя, не трогаясь с места, сдержанно помахала в ответ ручкой, а Люба радостно спрыгнула с дивана и повисла у Володи на шее. С тем же энтузиазмом обняла Павла, скромно топтавшегося за спиной приятеля, а потом сгребла в охапку племянников-чудовищ и объявила:
– Это мы еще посмотрим, кто кого съест! Гам-гам!
Володя явно рассчитывал на продолжение дружеских посиделок, но Надя, выразительно посмотрев на часы, покачала головой:
– Домой пора. У меня там Женя весь день с девчонками один. Да и вообще на работу завтра. Люба, ты со мной едешь или потом сама как-нибудь?
– А? – Люба, которую недоеденные племянники уже уволокли восхищаться железной дорогой, с явным сожалением вернула на рельсы черно-красный паровозик. – Не, как-нибудь, я не хочу. Разве что… Володя, ты меня отвезешь?
– Я бы с радостью, но я не при колесах. Наоборот, надеялся к вам напроситься. Надя, подбросишь заодно меня до дома?
– Без проблем, – вежливо согласилась Надя. – Тогда не задерживаемся, поехали. Вера, – она обернулась к старшей сестре, – мы обо всем договорились? Тогда я завтра все узнаю, потом созвонимся и встретимся. Люба, отцепись уже от игрушек, оставь мальчишкам! Уходим!
Жизнь Веры изменилась кардинально. И чисто психологически стало намного легче: без постоянного осуждающего взгляда матери, ее непрерывных выговоров и нотаций, и в материальном плане. Работа в пекарне была тяжелой, зато зарплата приличная, и, как только существенная часть ее перестала уходить за комнату в родном доме, денег стало хватать, по крайней мере, на самое необходимое. И хотя Вера за шесть лет успела привыкнуть к сытой жизни, она не забыла еще, каково это – копейки считать, и особой трагедии из этого не делала. Впрочем, пока Павел не уехал, на продуктах она экономила не на сто, а на все двести процентов – он, как бы от скуки, каждый день заходил в магазин и притаскивал пару сумок. А если прихватывал с собой мальчишек – то и три-четыре. Она протестовала, пробовала даже ругаться, но Павел только отмахивался:
– Еды в доме должно быть много, я себе в куске отказывать не привык. А если я среди ночи вдруг кусок колбасы захочу съесть или яичницу зажарить?
Ха. Если бы он покупал только яйца или колбасу. Павел с упорством муравья тащил в дом продукты долгосрочного хранения – крупами, макаронами, консервами он обеспечил Веру на год, не меньше. И она, закусив губу, принимала эту благотворительность – когда Павел уедет, все это очень даже пригодится.
Кроме того, сестра Евгения договорилась с адвокатом, и Вера, взяв на работе отгул, вместе с Надей сходила на прием. Адвокат, Нина Андреевна Петрунина, оказалась женщиной немолодой, доброжелательной и очень деловитой, а встреча прошла в обстановке взаимопонимания. Правда, Вера несколько сумбурно пыталась объяснить Петруниной, что не претендует ни на какое имущество мужа и ее интересует только развод: как можно более быстрый и наименее хлопотный. Надя все время перебивала сестру, с не меньшим энтузиазмом растолковывая, что сестра ее ушиблена с детства романтическими чувствами, а потому эту благородную, страдающую от комплекса неполноценности идиотку слушать не надо, а надо ободрать по полной программе негодяя-мужа, ведь означенной совестливой идиотке еще двоих детей поднимать, о чем она, похоже, постоянно забывает.
Нина Андреевна внимательно выслушала обеих, покивала и заверила, что были в ее практике случаи и посложнее. И что хотя времени новая клиентка оставила ей непозволительно мало, она, Петрунина, вполне в состоянии добиться развода в самое ближайшее время, с минимумом суеты и неприятностей для Веры и максимумом выгоды для нее же.
– Интересный ты человек, – сощурилась Надя, когда сестры вышли на улицу. – Пашка тебе квартиру даром сдал, продукты таскает, как нанятый, и ты не возражаешь…
