– Да что с тобой? – Она снова сделала шаг вперед, а Павел так же быстро снова отпрянул. «Словно танец какой-то дурацкий танцуем», – мелькнуло в голове. – Я не понимаю!
– Вера, не надо. – Павел подошел к столу и поставил шампанское рядом с водкой. Цветы тоже положил и зачем-то отряхнул руки. – Ты ошиблась. Мне ничего от тебя не надо. Не такой ценой.
Теперь она не просто покраснела – вспыхнула так, что ей самой показалось: сейчас действительно, а не фигурально сгорит со стыда. Только горсточка золы останется на полу в гостиной. Вера прижала ладони к пылающим щекам и зажмурилась – смотреть на Павла она не могла. А он, не замечая ее состояния, продолжал:
– Ты мне ничего не должна, и никогда не была должна. Я просто люблю тебя. Я всегда тебя любил, всю жизнь! Ты мой свет, мое дыхание, ты весь мой мир! Пусть это крохи, но хоть несколько дней в году видеть тебя, твою улыбку, слышать твой голос, ловить каждое мгновение, помнить каждое твое слово… Вера, без этого я просто не смог бы жить.
– Что? – Она открыла глаза.
Павел стоял, отвернувшись к окну, словно и говорил не с Верой, а сам с собой.
– Я понимаю, что тебе это не нужно и, наверное, даже неприятно, и я никогда бы об этом даже словечка не сказал, но все-таки… Вера, я же за тебя и за мальчишек всю кровь готов отдать, по капле, за что ты со мной так?
– Что? – шепотом повторила она, но Павел ее не услышал.
– Конечно, я тоже не должен был, но мне показалось вдруг, что все возможно, я поверил…
Прости. Тебе совсем не надо идти на такие подвиги.
– Да на какие подвиги, о чем ты?
Вера уже чуть не плакала. Конечно, она всегда знала, что Павел был влюблен в нее. Но юношеская влюбленность – это еще не любовь, а он был настолько осторожен все эти годы, так хорошо научился скрывать свои чувства, что его признание сейчас было почти шокирующим. Она была потрясена, взволнована, ее переполняли восторг и нежность, и особенно она была растрогана тем, что Павел, говоря о ней, не отделял от нее сыновей. А еще было какое-то странное, полузабытое ощущение, но да – она была счастлива. И не понимала, почему сам Павел прячет от нее взгляд и говорит какие-то странные, горькие слова. Ведь он любит ее, значит, все чудесно!
– О водке, Верочка. О том, что лечь со мной в постель ты можешь, только напившись до беспамятства. Вера, да я ни одной ночи не спал нормально, зная, что ты тут рядом, за стеной, всего в нескольких шагах! Я был бы самым счастливым человеком, если бы ты почувствовала ко мне хоть сотую долю… если бы ты хоть чуть-чуть меня полюбила! Но пьяная женщина, которая не соображает, что она делает и с кем? Ладно, не любишь, но я надеялся, что ты меня хотя бы уважаешь.
– Почему это сразу пьяная и ничего не соображает! – оскорбилась Вера. Ну, почти оскорбилась. Все-таки всерьез обижаться на человека, который только что так искренне говорил о своей любви, было невозможно. – Я же не собиралась всю бутылку в одну морду выхлестать. Выпили бы по паре рюмок, под хорошую закуску, между прочим. Ты, кстати, тоже вон шампанское принес, это как понимать?
– Шампанское – это просто для веселья, – упрямо возразил он. – Чтобы пузырьки в крови забегали. А водка…
– О господи! – Вера подняла глаза к небу. Подошла к столу, схватила бутылку, оттолкнув Павла плечом, открыла окно и, выглянув – нет ли кого внизу, – вышвырнула на улицу. Захлопнула раму и обернулась к Павлу: – Ну? Так лучше?
– Вера. – Он смотрел на нее расширившимися глазами и явно не знал, что сказать.
– Что – Вера? Теперь тебе легче? Зануда! Шампанское пить будем или тоже в окно? Ты вообще меня любишь или только так, поговорить?
– Люблю. – Павел осторожно коснулся ее плеча. – Я тебя обожаю. Я с ума по тебе схожу. Верочка, я не умею красиво объясняться…
– Глупости. – Она сама шагнула вперед и обняла его. – У тебя прекрасно получается, продолжай.
– Вера. – Он на мгновение прижал ее к груди и тут же отпустил. Заглянул в глаза и спросил недоверчиво: – Вера, ты уверена?
– Господи, дай мне сил! – засмеялась она. Почему-то вся эта сцена стала казаться ей очень трогательной и почти забавной. – Пашка, похоже, это в тебя надо было влить бутылку водки, чтобы ты наконец набрался храбрости и уложил меня в постель!
– Не надо водки, – слабо улыбнулся он и легко коснулся губами ее щеки. – Просто я столько лет ждал… я не могу поверить. Чудеса случаются?
– Разве это чудо? Все так, как и должно быть.
– Да, все так, как и должно быть, – подтвердил Павел, тоже наконец улыбнувшись. – И это самое большое чудо!
Телефон зазвонил ровно в девять. Интернет по трассе вроде был приличный, поэтому Люба рискнула включить видеорежим. Появившийся на экране Володя сразу засыпал ее вопросами:
– Ну что там у них? Ты что-нибудь знаешь? Верка звонила? Поладили они?
– Да тише ты, не ори! – шикнула Люба. – У меня дети рядом, ты что, хочешь их в курс дела ввести?
– А ты звук пригаси. И вообще, почему они до сих пор не спят?
– Володя, посмотри на часы, девять часов всего. Мальчишки в это время даже дома еще не ложатся, а уж в автобусе-то до полуночи будут в окна пялиться.
– Так темно уже, на что там смотреть?
