– Ну, из твоих родственников остались только мать и сестра. Искренне надеюсь, что это не Софья Николаевна. А Надежда, это даже хорошо, она женщина умная, она тебе объяснит, как надо правильно предложение руки и сердца принимать! – Павел, широко улыбаясь, вышел в коридор и распахнул дверь: – Вот ты нам сейчас расскажешь…
Он осекся, замер на мгновение и, словно не веря собственным глазам, тряхнул головой:
– Серега?
– Ты меня в квартиру-то впустишь?
– Конечно. – Павел посторонился, пропуская приятеля. – Просто… просто я удивился немного. Не ожидал.
– Да я, в общем, и не к тебе. – Сергей прошел в комнату и огляделся: – Неплохо устроился, уютненько. А Вера где?
– Вера? – глухо переспросил Павел.
– Ну да. Она ведь с мальчишками у тебя сейчас живет? Мне Софья Николаевна сказала, что…
– Сережа? – В дверях кухни, прижимая к груди скомканное полотенце, стояла Вера. – Мне показалось, что я слышала твой голос.
– Не показалось. – Сергей повернулся к ней и расцвел улыбкой. Той самой улыбкой, от которой у нее всегда таяло сердце и начинали дрожать коленки, за которую она раньше была готова простить мужу любые грехи… Вот именно – раньше. Сейчас эта чудесная улыбка отозвалась только тупой болью в сердце.
– Ты зачем здесь?
– Разве непонятно? Забрать тебя и Вовку с Павликом. Теща любимая подсказала, что вы сюда перебрались. Зря ты от нее съехала. То есть я, конечно, очень тебе благодарен, – Сергей обратился к Павлу, – за то, что приютил моих, но сам понимаешь, могут сплетни пойти. Мне-то наплевать, но Вере зачем такая слава? Не стоило тебе вмешиваться в наши семейные дела.
Павел даже не попытался ответить ему, точнее, чисто физически не был способен на это. Его словно парализовало, и все силы сейчас уходили на то, чтобы протолкнуть в легкие хоть немного воздуха. Черт, да как же это?! Всего несколько минут назад он был счастлив, будущее было ясным и безоблачным, ведь Вера не отказывалась выйти за него замуж – она опасалась, сомневалась, но ведь не отказывалась! А теперь… теперь Вера стояла в дверях кухни и не отрывала взгляд от Сергея. Значит, все. Сказка кончилась. Вера всегда любила только Сергея, и глупо было рассчитывать, что получится увезти ее с мальчишками в Питер, и тем более что он, Павел, сумеет уговорить Веру выйти за него замуж. Шестнадцать лет назад она даже слышать ни о чем таком не хотела, так с чего вдруг ей сейчас передумать?
Сергей шагнул к Вере, и Павел зажмурился. Сейчас она бросится мужу на шею, он обнимет ее и, наверное, поцелует – смотреть на это было выше сил человеческих.
Распахнулась дверь детской, и всех оглушил счастливый вопль Павлика:
– Папа!
Маленький вихрь пронесся по комнате, и Павлик с разбега запрыгнул на отца, обняв его и руками и ногами.
– Папа! Ты пришел! Я знал, я знал, что ты вернешься! Папа, я тебя так ждал!
Это была последняя капля. Больше ему незачем было здесь оставаться. Смотреть, как Вера будет собирать вещи? Как мальчишки потащат вниз к машине Сергея свои рюкзачки? Как Вера, Павлик, Вовка и Сергей покинут его дом? Потому что они – семья, а он, Павел, всего лишь друг детства, который просто оказался рядом в нужную минуту? То есть никто. Никто. И эти чудесные два дня и две ночи ничего не значат. Так, минутная слабость одинокой уставшей женщины. И она, наверное, уже жалеет, что поддалась этой слабости, уступила… Что ж, значит, ничего не было. Забыто и вычеркнуто.
Павел все-таки сумел сделать вдох – короткий и сопровождающийся довольно громким всхлипом, но все-таки сумел. И пошевелиться получилось. И даже заговорить.
– Ну, вы тут уже сами, – с трудом шевеля губами, невнятно выдавил он. – А я пока…
